Чтение онлайн

нему, будто в мавзолей. Воры, грабители, мошенники, авторитеты в законе и простые шестерки, каждый вдруг решил взглянуть на человека, добровольно согласившегося на бой со злобным,

сошедшим с ума биоморфом.

– Ну, ты, мент, герой, – ухал сквозь прутья решетки какой-то наркоман. – Не думал что вы

такие крутые. Зауважал почти.

– Могу дать заточку, – бубнил здоровенный лоб с длинным белым шрамом, уродовавшим

лицо от левого виска до правой скулы. – Вскроешь себе вены и порядок.

– Можно спрыгнуть башкой вперед с лестницы, – советовал низкий бледный тип с

бегающими глазами. – Если удачно сложится, сломаешь себе шею.

Наконец поток схлынул и майора оставили наедине с собственными мыслями, а их, если

признаться честно не было ни одной. Голова была совершенно пустой. Идеи, обходные маневры, домашние заготовки, все это было пустым звуком в сложившейся ситуации. Нужно было не то что

победить, а хотя бы продержаться до подхода Винни со товарищи. Своему бывшему подчиненному

Курехин верил, но сомнения, успеет ли вовремя, все глубже вгрызались в душу.

Второй день заключения прошел как в тумане. Всеволод ел, пил, передвигался по

внутреннему двору, откуда была единственная возможность увидеть небо, но захлопнулся внутри

себя как моллюск в раковине. Жизнь будто протекала мимо, а все его существование, внешний

мир, до странного злоключения обширный, теперь сузился до размеров камеры с прутьями, что

мог отомкнуть любой идиот. Смерти майор не боялся, опасался не успеть, не доделать, не

сработать на славу. Сотни километров горных серпантинов, пригоршни гильз, холодный озноб на

перевалах и боль от вонзающихся в плоть пуль, все было нипочем. Обошла злодейка безносая и в

пору работы во внутренних органах. Это спустя несколько лет Курехин устроился в кресле, и

начал причесывать компьютерных пиратов, а до того и поле было, и грязные подворотни с

использованными шприцами, и уркаганы не желавшие попадать в руки правоохранительных

органов. Пистолеты, заточки, да мало чего он смог избежать, а теперь вот такая оказия.

– О чем задумался, мент?

– О том, почему у тебя такое удивительное знание русского, Кальм. – Вынырнув из пучины

собственных размышлений, Всеволод покосился на француза из столовой, что как ни в чем не

бывало, прислонившись к прутьям решетки, посасывал сигарету, пуская в воздух едкие дымные

облачка.

– Семья у меня была иммигрантская, – усмехнулся зек. – Прадед деру дал из

коммунистической Одессы после девятнадцатого года. Невмоготу там видимо для него стало.

Сначала белый порядок, потом красный, потом снова белый. Барановский в ту пору еще начудил, да эти еврейские батальоны самообороны, со звездами Давида на кокардах. Странные были

времена, странные и страшные.

– А будто сейчас лучше? – Поморщился Всеволод и, подойдя к решетке, вытащил сигарету.

Пьер молча щелкнул зажигалкой.

– Сейчас возможностей больше. – Охотно поделился вор в законе. – Надоел тебе

существующий порядок, собрал манатки и милости прошу куда угодно. Сложно будет по началу. В

генералы, разумеется, никто тебя брать не кинется, но где люди не выживали.

– А что со мной такие задушевные беседы ведешь? – Доверять Кальму Курехин решительно

не хотел. Как-никак всю жизнь играли по разные стороны.

– Да нравишься ты мне чем-то, – оскалился уголовник. – Вот совет пришел дать. Повеситься

еще не решил?

– Не дождетесь, – майор зло сплюнул на пол и, стряхнув пепел с сигареты, присел на край

нар.

– Значит, совет пригодится. – Кивнул француз. – Биоморфы, они что?

– Машины для убийства?

– Ну, вроде этого. Выродки они, ублюдки от науки. Столько в них разного понапихано, что и

не передать. Искусственные органы, мышечные имплантаты, датчики. Чтобы все это организм не

отторгал, кучу химической дряни надо жрать, чтобы подавить иммунитет. Боль опять же

пригасить, тоже колес валом.

– И что же ты мне пытаешься этим сказать?

135

– Да то, мент, что не живут биоморфы, а так, существуют. Думали и рыбку съесть, и на… -

Кальм усмехнулся. – Сильные могучие бойцы без жалости и моральных принципов. Все что для

них надо, так это вирусная инфекция. Собственно, первые эксперименты корпорации на этом и

заканчивались. Дохли они пачками. Сначала на военнопленных использовали, потом в третьих

мирах на разном сброде, а потом, когда получили государственный заказ на вот это заведение, то в

комплекте шло и разрешение на эксперимент. И о чудо! Что-то начало получаться. И знаешь

почему?

– Ну? – Нахмурился майор.

– Да потому что подопытные сами этого хотели. У многих и не жизнь-то была, а как за

решетку попадали, так и она заканчивалась. Крысы, петухи, все они туда ринулись, чтобы участи

позорной избежать. Нет на зоне к ним уважения. Боятся, держатся на почтительном расстоянии, будто институт благородных девиц по соседству с лепрозорием. Благо, дохнут пачками.

Некоторые, правда, жизнь себе выцарапывают. Злой вот выжил.

– Не пойму к чему ты клонишь, француз. – Всеволод докурил и метким щелчком отправил

окурок в унитаз.

– Да к тому и веду, – покачал головой Кальм. – Если хочешь победить морфа, то силой или

ловкостью не получиться. Тут страх нужен. Страх лютый, до костей пробирающий, до трясучки

тифозной. Сможешь морфа напугать, считай, выиграл.

– А тебе-то с этого какая польза?

– Я защищаю свои вложения. – Пояснил Кальм. – На тебя я поставил, так что уж будь добр,

не подведи. Сдохнуть на ринге можешь, но проиграть не смей.

Семь дней до часа «икс». Утро. Локация 4. Временной отрезок 1:3