Чтение онлайн

Ихья Аяш родился в расположенной неподалеку от Калькилии деревне Рафа. По окончании университета «Бир-Зайт» он с его дипломом инженера вполне мог вести спокойную и обеспеченную жизнь. Обладая врожденной харизмой, ораторскими способностями и холодным аналитическим умом, Ихья Аяш вполне мог бы стать легальным палестинским политиком, заняв в окружении Ясера Арафата место рядом с Мухаммедом Дахланом и другими его приближенными, принадлежащими к новому поколению бойцов ФАТХа. Но, несмотря на все эти столь явно открывавшиеся перед ним возможности, Аяш выбрал иную судьбу – судьбу подпольщика, ведущего непрестанную борьбу с евреями не на жизнь, а на смерть. И уже исходя из этого легко понять, какой огромный заряд ненависти нес в себе Ихья Аяш к евреям и к Израилю, вкладывая его частицу в каждую изготовленную им для террориста-смертника бомбу.

Но эта ненависть отнюдь не мешала Аяшу быть любящим сыном, мужем и отцом – ШАБАКу было прекрасно известно, что он очень привязан к своей матери, пылко влюблен в жену и очень дорожит единственным сыном, родившимся в 1991 году.

Впрочем, сына ему удавалось увидеть крайне редко: Ихья Аяш прекрасно понимал, что ШАБАК неотрывно следит за всеми членами его семьи и стоит ему появиться в доме матери или жены, как он немедленно будет арестован. Поэтому большую часть времени он проводил на конспиративных квартирах, но вечером обязательно покидал тот дом, в котором провел день, – чтобы быть уверенным, что израильтяне не напали на его след. Ночи Аяш часто проводил на голой земле, в какой-нибудь роще или в подвале заброшенного дома. Впрочем, несмотря на весь риск, с которым было связано предоставление ему убежища, многие палестинцы почитали за честь принять у себя дома «великого героя палестинского народа».

Эта активная помощь Аяшу местного населения крайне затрудняла его поиски и арест на территории Иудеи и Самарии. Но дело было не только в ней. Подобно своему другу Мухаммеду Дефу, Ихья Аяш никому не доверял и сводил к минимуму число тех, кто знал о его местонахождении. Для этого Аяш намеренно удлинял цепочку связи даже со своими непосредственными подчиненными: нередко несколько курьеров через целый ряд деревень и городов передавали друг другу его приказ, адресованный человеку, находившемуся на соседней от него улице. Кроме того, как и Мухаммед Деф, Аяш обладал какой-то дьявольской интуицией, шестым чувством, позволявшим ему несколько раз уходить через все расставленные для него ловушки под самым носом у солдат ЦАХАЛа и сотрудников ШАБАКа.

Дело дошло до того, что ряд штатных работников ШАБАКа начали всерьез говорить о том, что Деф и Аяш продали свои души Дьяволу или вместе обучались черной магии, так как естественного объяснения их фантастическому чутью и увертливости быть не может.

Узнав об этих разговорах, тогдашний начальник ШАБАКа Карми Гилон поморщился.

– Совсем хреново, – констатировал он. – Хреново, что Ихья Аяш стал живой легендой для палестинцев. Но куда хуже то, что он, похоже, становится живой легендой и для наших ребят. Надо что-то придумывать, как выбить из их голов эти глупости!

Но были то глупости или нет, а в мае 1995 года, каким-то образом благополучно обойдя все армейские и полицейские кордоны, Ихья Аяш перебрался из Самарии в густонаселенную Газу.И это было уже, если воспользоваться выражением Карми Гилона, совсем хреново: согласно заключенным не так давно Норвежским соглашениям, Газа находилась под полным контролем Ясера Арафата. И значит, Ихья Аяш мог чувствовать себя в полной безопасности.

То есть формально переезд Аяша в Газу был, конечно, на руку Израилю, так как те же Норвежские соглашения включали в себя пункт, согласно которому новосозданная Палестинская автономия обязана была выдавать Израилю находящихся в розыске особо опасных террористов. Но очень скоро стало ясно, что этот пункт имеет исключительно «политическое значение» и призван лишь несколько успокоить сторонников правого лагеря, утверждавших, что Норвежские соглашения несут в себе угрозу безопасности Израиля. На самом деле (во всяком случае, так следует из мемуаров Карми Гилона) Ясер Арафат изначально не собирался выполнять этот пункт договора с Израилем, а, в свою очередь, ни премьер-министр и министр обороны Ицхак Рабин, ни министр иностранных дел Шимон Перес и не думали требовать от Арафата его выполнения. По той простой причине, что если бы Арафат и в самом деле начал арестовывать и выдавать Израилю «борцов за свободу» и «героев палестинского народа», то дни его пребывания у власти, да и самой жизни были бы сочтены.

Однако, понимая это и идя на очередную уступку Арафату, Рабин и Перес все же рассчитывали, что Арафат приложит какие-то усилия для борьбы с террористами. К примеру, он мог бы не выдавать Ихью Аяша Израилю, но арестовать его и выслать куда-нибудь в Ливию и Алжир, откуда Аяш не мог бы организовывать теракты против Израиля.

Однако очень скоро стало ясно, что Арафат не намерен делать даже этого: под прикрытием стволов палестинской полиции Ихья Аяш чувствовал себя в Газе весьма вольготно и продолжал посылать в Израиль одного террориста-смертника за другим. К осени 1995 года число жертв организованных «инженером» терактов достигло 54 человек убитыми и 530 ранеными.

Скрипя зубами от бессилия, Карми Гилон отдал приказ об аресте матери «Инженера» с целью получить у нее сведения о местонахождении ее сына. Однако та на допросе так ничего и не сказала – то ли потому, что умела хранить тайны и именно от нее Ихья Аяш унаследовал особую жизненную стойкость и мужество, а может, потому, что и в самом деле не имела никакого представления, где находится ее Ихья.

В начале осени 1995 года Карми Гилону сообщили, что жена Аяша собирается вместе с сыном перебираться в расположенную в Газе деревню Бейт-Лахия – поближе к мужу, и спросили, будут ли по этому поводу какие-то особые его указания.

Гилон подошел к окну и закрыл глаза. Неожиданно перед ним предстало лицо его жены и детей, и Гилон подумал, что если бы он находился от них за тысячу миль, отправленный на ответственное задание, то, возможно, как-то бы перетерпел разлуку. Однако, если бы он также находился на задании, а при этом жена была бы от него на расстоянии в несколько километров, то с каким смертельным для него риском ни была бы связана их встреча, он все-таки попытался бы встретиться с женой, чтобы прижать ее к себе, найти губами ее губы… И если Аяш любит свою жену не меньше, чем он свою, то…

– Никаких препятствий на въезд в Газу семье Аяша не чинить. Как только они обоснуются в Бейт-Лахии, не спускать глаз с дома. Задействуйте всю нашу агентурную сеть, авиацию – словом, все, что только можно, – для постоянного наблюдения за домом и за женой Аяша, – отдал приказ Карми Гилон.

Впервые за эти четыре с половиной года безумной погони за Ихьей Аяшем у главы ШАБАКа почему-то появилась уверенность, что бегать тому осталось совсем недолго.

Следующие дни и месяцы оказались самым черным периодом в жизни Карми Гилона.

5 ноября 1995 года был убит премьер-министр Ицхак Рабин, за охрану которого отвечал ШАБАК. Захлебываясь от ненависти к убийце Рабина Игалю Амиру, устроив настоящую травлю всей его семьи, израильские СМИ не забывали напоминать о том, что само убийство является крупным провалом ШАБАКа и персональную ответственность за этот провал несет глава данной службы Карми Гилон.

Вдобавок ко всему по стране поползли слухи, что это был не просто провал, что ШАБАК каким-то образом причастен к страшному преступлению и является едва ли не его непосредственным организатором. Все это, естественно, не могло не сказаться на настроении работников Общей Службы Безопасности – в коридорах головного офиса ШАБАКа стояла мертвая тишина, в кабинетах царило уныние…

Но ровно спустя два месяца после убийства Ицхака Рабина, 5 января 1996 года, в 8:40 утра в палестинской деревне Бейт-Лахия прогремел взрыв. Взрыв был несильный и унес жизнь только одного человека – Ихьи Аяша, «Инженера».

Как принято писать, версии сторон по поводу того, кто стоял за этим убийством, расходятся.

Лидеры ХАМАСа не сомневались, что ликвидация Ихьи Аяша была подготовлена ШАБАКом. Ихья Аяш был убит после того, как он провел ночь с женой в доме своего близкого родственника. Утром, позавтракав, он захотел позвонить и попросил родственника принести ему сотовый телефон. В тот момент, когда он взял аппарат в руки, раздался звонок. «Это Ихья Аяш?» – спросил кто-то в микрофон. И прежде, чем Аяш успел что-то ответить, грянул взрыв, снесший ему череп и разметавший ошметки мозга «Инженера» по комнате. Было что-то символическое в том, что Аяш, с гордостью носивший свое прозвище, стал, по сути дела, жертвой неизвестного инженерного гения…