Чтение онлайн

Однако израильские спецслужбы отнюдь не спешили возобновлять сотрудничество с выпущенным из тюрьмы «Хизбаллы» агентом. Более того – то рвение, которое проявлял Ибрагим, показалось им подозрительным: рвение это, с точки зрения ШАБАКа, подтверждало предположение, что он сломался под пытками и был перевербован исламистами. Окончательно доверие ШАБАКа к Ибрагиму восстановилось лишь спустя много месяцев – после того, как там убедились, что вся передаваемая им информация совершенно верна.

Тем временем Ибрагим начал активно внедряться внутрь сразу двух шиитских организаций – «Хизбаллы» и «Амаль» [68] . Для начала он стал часто появляться в шиитских мечетях, принимать активное участие в различных проходивших там собраниях и постепенно стал считаться там «своим» человеком. Вскоре действовавшая в его родной деревне ячейка «Амаля» решила привлечь Ибрагима к работе в качестве своего курьера – к тому времени Ибрагим приобрел грузовик и стал зарабатывать на жизнь перевозкой различной сельскохозяйственной продукции. На этом грузовичке он колесил по всему Ливану, и ему было совсем нетрудно выполнять поручения «Амаля» – передавать различные послания руководства этой организации своим активистам и лидерам местных отделений. Но так как «Хизбалла» была крайне заинтересована в получении информации о деятельности своих главных военно-политических единомышленников и конкурентов, то вскоре Ибрагим стал и агентом «Хизбаллы», сообщавшим ей все, что ему становилось известно об «Амале». Постепенно он все больше и больше завоевывал доверие руководителей «Хизбаллы» и получал все более ответственные поручения, позволявшие ему установить местонахождение ее штабов, адреса, по которым жили ее офицеры, и т. д.Нужно ли говорить, что вся эта информация в итоге становилась достоянием ШАБАКа?!

Внешне Ибрагим продолжал вести все ту же скромную жизнь водителя грузовика, мотающегося по своим торговым делам по всей стране. Уже это само по себе делало его достаточно ценным информатором для ШАБАКа. Он был «глазами Израиля» в Ливане – и именно так его и называли в служебных отчетах израильской разведки.

Однако куда более важным было то, что положение Ибрагима внутри «Хизбаллы» год от года становилось все более значительным и перед ним открывались все новые и новые тайны этой организации.

Вскоре он понял, что сама структура «Хизбаллы» построена так, что даже офицеры ее среднего звена не имеют представления о том, как осуществляется руководство их организацией, где находятся ее склады боеприпасов и т. д. Планы почти всех операций разрабатываются в верховном штабе «Хизбаллы» узкой группой офицеров, часть из которых непосредственно командирована в Ливан из Ирана, а другая часть прошла подготовку в тренировочных лагерях под Тегераном. После разработки плана того или иного теракта против Израиля определяется круг его исполнителей. Взрывчатку и все необходимое оружие тому офицеру, который будет возглавлять осуществление данного теракта, доставляет с тайного склада специальный курьер, понятия не имеющий о том, для чего именно предназначен тот груз, который он везет, и весьма смутно представляющий, кем именно является получатель данного груза.

Обычно офицер «Хизбаллы» ведет жизнь рядового фермера, ничем не отличающегося от остальных своих односельчан. Может быть и так, что человек, которому доставили взрывчатку, оружие, переносную ракетную установку и т. д., вообще не является исполнителем теракта – в его задачу входит лишь передать этот груз дальше по назначению.

Уже затем – возможно, через несколько дней, а то и недель или даже месяцев – к тому, кто получил это оружие, прибудет другой курьер, который передаст ему указание, что с ним следует делать. И опять-таки не исключено, что этот курьер на самом деле встречается лишь с другим курьером, а не с непосредственным командиром операции. Рядовые же боевики знают в лицо только командира своего отряда, который является к ним в назначенный час и сообщает, что они должны делать на этот раз.

Таким образом, даже если какая-то группа террористов попадает в плен, ни один из ее членов, включая командира, не может сообщить на допросах сколько-нибудь ценную информацию по той простой причине, что они ею попросту не располагают, – и это позволяет ее руководителям оставаться практически неуловимыми, а заодно держать в секрете и местонахождение своих арсеналов.

Но, будучи одним из самых доверенных курьеров «Хизбаллы», Ибрагим сумел передать израильской разведке сведения о целом ряде ее высокопоставленных офицеров и даже о местонахождении некоторых ее штабов, что позволило ЦАХАЛу в середине 90-х годов провести серию блестящих антитеррористических операций в Южном Ливане. Впрочем, одна, самая главная операция, в подготовке которой участвовал Ибрагим, провалилась: несмотря на то что ему удалось установить точное местонахождение лидера «Хизбаллы» шейха Хасана Насраллы, попытка его ликвидации оказалась неудачной.

Именно в качестве агента «Хизбаллы» Ибрагим в 1997 году снова оказался в тюрьме – на этот раз в сирийской. Дело в том, что отношения между сирийской армией и «Хизбаллой» были отнюдь не так безоблачны, как казалось израильтянам со стороны, и сирийцы рассчитывали получить от Ибрагима те сведения, которые утаивал от них Насралла.

Условия содержания в сирийской тюрьме, по словам Ибрагима, были несравненно лучше, чем в застенках «Хизбаллы», хотя и «курортными» их тоже назвать было никак нельзя. Но самое главное – в момент ареста у него при себе был замаскированный под обычный радиоприемник передатчик, с помощью которого он общался со своим израильским руководством. Спасла его на этот раз… продажность сирийских тюремщиков: отдав им всю имевшуюся у него наличность, Ибрагим убедил их вернуть ему все его личные вещи, включая «радиоприемник», который без батареек все равно не работал. В конце концов он настолько расположил к себе тюремное начальство, что на все время заключения стал… тюремным садовником. Во время садовых работ он попросту зарыл передатчик в землю – от греха подальше, а затем выкопал его накануне освобождения.

Выйдя из тюрьмы, Ибрагим окончательно понял, что дальше так продолжаться не может: еще немного – и его как израильского агента раскроют либо «свои» из «Хизбаллы», либо сирийцы. И в том же 1997 году он вместе с женой и тремя детьми перебрался в Израиль, где ему, разумеется, охотно предоставили укрытие.

Так закончилась его служба в ШАБАКе, но отнюдь не карьера разведчика…

В Израиле Ибрагим из подчинения ШАБАКа перешел в распоряжение «Моссада» и уже в качестве офицера этой организации вплоть до ухода ЦАХАЛа из Ливана в 2001 году не раз возвращался на родину для выполнения различных заданий. Хорошо знакомый со всей территорией Ливана, он под видом то фермера, то бизнесмена, а то и туриста из какой-либо арабской страны появлялся то в Бейруте, то в Тире, то в Сидоне, добывая необходимую информацию или передавая очередное задание и деньги действующим в Ливане другим израильским разведчикам. Само собой, о том, в чем конкретно заключались эти задания, Ибрагим не распространяется, однако не без гордости рассказывает о том, как ему удалось разоблачить несколько ливанцев, согласившихся для вида работать на Израиль, а на самом деле дезинформировавших «Моссад» по указанию «Хизбаллы».

Судя по всему, именно Ибрагим осуществил в 2000-2001 годах ряд диверсий против объектов «Хизбаллы» и сирийской армии в Бейруте, но сам он, естественно, подтвердить эту информацию отказывается, хотя и не особенно настойчиво ее опровергает.

По его словам, работа в «Моссаде» пришлась ему по душе куда больше, чем деятельность под крылом ШАБАКа.

– «Моссад» – это все-таки «Моссад»! – говорит он. – Люди там работают поумнее, чем в ШАБАКе, да и творческой фантазии у них побольше…

Наконец, в 2001 году, когда Ибрагиму не было и сорока, руководство «Моссада» сообщило ему, что его служба в этой организации закончена, а за заслуги перед страной ему будет выплачено выходное пособие и установлена приличная пожизненная пенсия.

На это выходное пособие Ибрагим и приобрел домик с небольшим земельным участком в Цфате – городе, к которому он прикипел всем сердцем и в котором обретается по сей день. Но самое любопытное заключается в том, что когда в 2003 году он вместе со всеми членами своей семьи решил пройти обряд гиюра, больше всего против этого почему-то возражали именно его бывшие начальники из «Моссада»…

Решение перейти в иудаизм не было для него спонтанным – оно зрело в нем многие годы, став результатом многолетних раздумий. Впрочем, еще в 1985 году, когда он вернулся домой из тюрьмы, отец, дождавшись, когда они останутся наедине, заметил:

– Они признали тебя невиновным, но я-то знаю, что это правда – ты работал на евреев…

– Я скажу тебе больше: я не только работал на них, но и собираюсь продолжить эту работу, – ответил Ибрагим.

– Но почему?! – удивился отец. – Сколько они тебе платили? 400 долларов в месяц?! Я готов тебе платить тысячу – только выбрось из головы эту идею!– В том-то и дело, что они мне ничего не платили, отец, – сказал Ибрагим. – Я работал и буду работать на них потому, что верю: на их стороне – правда!

– Правда у евреев?! – изумился тот. – Если ты так говоришь, то значит, рано или поздно пойдешь до конца и сам станешь евреем!

Эти слова оказались пророческими: настал день, когда Ибрагим понял, что и в самом деле хочет пройти этот путь до конца, что ему хочется погрузиться в Тору и причаститься к той первозданной вере, принесенной в мир человеком, в честь которого он был назван. И как когда-то его тезка, библейский Авраам, он тоже перешел свою реку…

– Когда он пришел ко мне и сказал, что просит подготовить его, жену и детей к гиюру, я был в шоке, – рассказывает главный раввин Цфата рав Шломо Элиягу. – Если христиан, желающих перейти в иудаизм, достаточно много, то среди мусульман это – крайне редкое явление. Но вскоре между нами возникла какая-то особая, почти мистическая близость. С каждой новой встречей я чувствовал к нему все большую симпатию, внутри меня постоянно крепла уверенность, что этот человек действительно изначально обладает душой еврея и потому так тянется к нашему народу и к Торе. Разумеется, я всячески давил в себе эти чувства, я не пошел ни на какие послабления, я тщательно проверил искренность его намерений. И экзамен, через который он прошел, прежде чем стать Авраамом Бен-Авраамом, был тоже предельно жестким. Но сегодня я горжусь тем, что Ави является одним из моих учеников, а те успехи, которые он проявляет в изучении Торы и Талмуда, просто поразительны.Но, как уже было сказано, одними из главных противников перехода Ибрагима в иудаизм были почему-то сотрудники «Моссада». По непонятным до сих пор причинам они всячески отговаривали его от этого шага, даже угрожали, что если он пройдет гиюр, то они лишат его пенсии – дескать, она полагается ему как арабу, работавшему на еврейское государство, а если Ибрагим станет евреем, то получится, что он просто выполнял свой гражданский долг, и ему за это ничего не положено. Пытались они надавить и на рава Шломо Элиягу, с тем чтобы тот отказал Ибрагиму в праве на гиюр.