Чтение онлайн

– Некогда! – покачал головой генерал.
–

В штабе попьем, Ави…

Спустя час Авраам вместе с офицерами ЦАХАЛа уже сидел над крупномасштабной картой Южного Ливана, вычерчивая оптимальные маршруты для продвижения десанта, который должны были сбросить в районе Баальабека (в силу множества причин сама эта операция пришлась только на конец войны и оказалась весьма успешной).

На какое-то мгновение палец Авраама уперся в нарисованные на карте многоугольники, над которыми крупными буквами было выведено название расположенной здесь деревни. Именно в этой деревне сорок с лишним лет тому назад он родился и вырос. Только тогда у него не было ни черной кипы [63] на голове, ни пейсов [64] , аккуратно заправленных за уши. И звали его тогда, конечно, не Авраамом, а Ибрагимом.

Офицер «Хизбаллы», он одновременно был тем самым человеком, который на протяжении нескольких лет поставлял Израилю поистине бесценную информацию как о деятельности этой организации, так и обо всем, что происходило за пределами контролируемой ЦАХАЛом зоны безопасности [65] в Северном Ливане.

Когда Авраама Бен-Авраама спрашивают, где он родился, он коротко отвечает: «В Ган-Эдене!».

В раю то есть.

Да и как иначе назвать этот уникальный уголок земли, где летом не бывает слишком жарко, а зимой – слишком холодно, где в садах зреют почти круглый год фрукты и ягоды со всех четырех концов света: огромные красные яблоки; сочные, величиной с кулак груши; пьяная вишня и сладкая, с легкой горчинкой черешня?! А еще персики, айва, сливы, хурма – всего даже не упомнишь.

Как и у его соседей, у отца Ибрагима был огромный сад, щедро кормивший семью своими плодами. Вся жизнь их семьи крутилась вокруг этого сада – здесь играли дети, здесь в дни различных семейных торжеств ломились столы от выставленной на них снеди, здесь под деревьями женщины стегали к зиме новые одеяла…

Этот рай закончился внезапно, в одночасье, когда после «черного сентября» [66] иорданский король Хусейн погнал со своей земли Ясера Арафата и его банду. Ни одна арабская страна не пожелала тогда дать приют этим новым «палестинским беженцам». Ни одна – кроме Ливана. Ливанское правительство дало на это свое «добро», обусловив его тем, что палестинцы не станут использовать территорию Ливана в качестве плацдарма для совершения терактов против Израиля. Ясер Арафат тогда такое обещание дал, но, разумеется, отнюдь не собирался его выполнять – как, впрочем, и все остальные свои обещания.А после того, как в Ливане появились палестинцы, рай и кончился.

Ливанским крестьянам пришлось дорого заплатить за гостеприимство своего правительства. Очень быстро стало ясно, что работать палестинцы не собираются, а намерены жить исключительно грабежом и разбоем. Когда им хотелось мяса, они попросту заходили в ближайший хлев и резали там понравившуюся им корову. Палестинские дети и подростки устраивали набеги на окрестные сады и огороды, собирая и топча созревший урожай, а затем их отцы, потрясая автоматами, останавливали грузовики с теми фруктами, которые удалось собрать на продажу, и реквизировали их в пользу «нуждающихся борцов за свободу». Не прошло и года, как жители процветавших ливанских деревень узнали, что такое нужда и голод. Молодежь перестала связывать свое будущее с землей предков и уезжала куда подальше – кто на заработки в Бейрут, а кто и за границу. Когда Ибрагиму было семнадцать, из деревни уехали два его старших брата. Но самое страшное началось, когда обосновавшиеся в Ливане палестинцы в нарушение данного ими обещания стали проводить с ливанской территории теракты против Израиля. Израиль, разумеется, ответил – и на ливанскую землю стали падать еврейские снаряды.

Словом, Ибрагиму было за что ненавидеть палестинцев, и в 17 лет он решил присоединиться к боровшейся с ними Армии Свободного Ливана – той самой, которой потом предстояло превратиться в Армию Южного Ливана -

ЦАДАЛ, верного союзника Израиля. Ну, а когда летом 1982 года израильская армия вошла в Ливан в рамках операции «Мир Галилее», Ибрагиму не нужно было долго думать, на чьей стороне его симпатии в этой войне: раз евреи хотят выбить из Ливана палестинцев, значит, он – с евреями.

И Ибрагим стал помогать израильским солдатам прочесывать местность, которую он с детства знал как свои пять пальцев. Он показывал им потайные пещеры, в которых могли спрятаться палестинские боевики, проводил израильтян по извилистым горным тропинкам в тайные лагеря террористов. Когда командир одного из спецподразделений ЦАХАЛа спросил Ибрагима, сколько тот хочет получить за ту поистине бесценную помощь, которую он им оказал, юноша только покачал головой.

– Я это делал не ради денег, – объяснил он. – На деньги мне плевать. Я делал это ради моего Ливана…

Спустя еще два дня к нему на улице подошел незнакомый израильтянин в штатском и предложил посидеть в кафе, выпить вместе по чашечке кофе. Во время этого разговора его собеседник признался, что он является офицером израильской Общей Службы Безопасности – ШАБАКа, и предложил Ибрагиму «сотрудничество на постоянной основе».Почему тот согласился?

Много раз Ибрагим потом задавал себе этот вопрос и не находил никакого другого ответа, кроме того, что ему… чисто по-человечески понравились евреи. Ему было приятно с ними общаться, он – и это было странно, прежде всего, для него самого – чувствовал себя среди них почему-то гораздо уютнее, чем среди соплеменников. Но окончательно он убедился в правильности сделанного им выбора после того, как на смену палестинцам пришла «Хизбалла» [67] .

Если палестинцам нужно было только имущество его односельчан, то «Хизбалле» нужны были их тела и души. Тех, кто отказывался сотрудничать с этой организацией, просто выволакивали посреди бела дня на улицу и хладнокровно расстреливали на глазах односельчан. Потом боевики «Хизбаллы» убили и шейха их деревни – только за то, что он посмел в мечети выразить сомнение в праведности лидеров организации. Этот шейх в свое время учил Ибрагима – как и остальных деревенских мальчиков – Корану. Он был удивительно добрый и мудрый человек, этот шейх, и даже сегодня, будучи ортодоксальным евреем, Ибрагим-Авраам вспоминает о нем с особой теплотой и уважением. А еще он помнит, как шейх лежал на центральной деревенской площади, уставившись своими остекленевшими глазами в небо, словно желая задать Аллаху еще один, последний вопрос.

К тому времени Ибрагим уже сделал свой выбор, хотя еще и не знал, через какие страшные испытания ему предстоит из-за этого пройти…

В 1984 году Израиль начал поэтапный вывод своей армии с территории Ливана, и в конце этого года Ибрагим был арестован контрразведкой «Хизбаллы» по подозрению в сотрудничестве с Израилем.

– Обратно домой его не ждите – он уже покойник! – сказал офицер «Хизбаллы» отцу Ибрагима во время ареста.

Дальше были долгие одиннадцать месяцев, в течение которых Ибрагиму пришлось пройти через поистине адские пытки – его обвязывали оголенным проводом, который вставляли в розетку, на его спине медленно разогревали утюг, его клеймили каленым железом. Следы пыток и сегодня можно увидеть на его спине и груди, однако Ибрагим не сказал своим мучителям ни слова – и, видимо, именно это его и спасло.

Конечно, пытки не были беспрерывными – временами о нем словно забывали, и он недели, а то и месяцы проводил в одиночке. Чтобы не сойти с ума, Ибрагим заставлял себя вспоминать все, что он учил в своей жизни, а учил он, по сути, только Коран. И пытаясь воспроизвести в памяти его суры, он напряженно размышлял над каждой из них, по-новому осмысливая знакомые с детства слова. Это занятие укрепило его веру в Бога, превратив Ибрагима, как он сам говорит, в «активного фаталиста». И когда на очередном допросе ему снова пригрозили смертью, Ибрагим только усмехнулся.

– Не вы решаете, когда пробьет мой смертный час, а Аллах! – сказал он. – Так что вы меня не пугаете. Кто знает – может быть, ваш смертный час пробьет даже раньше моего…

Забегая вперед, скажем, что в данном случае Ибрагим оказался почти пророком – к 1986 году все его палачи погибли в ходе тех или иных операций «Хизбаллы».

Но главных выводов, сделанных Ибрагимом за время сидения в одиночке, было два.

Первый из них заключался в том, что он совершенно правильно сделал, когда согласился сотрудничать с израильтянами, так как «Хизбалла», как и палестинцы, вне сомнения, являются порождениями Шайтана, а правда и справедливость в этой войне, безусловно, на стороне Израиля. А второй вывод…

Второй вывод состоял в том, что религия евреев, будучи очень похожей на ислам, куда более чистая и глубокая.

Спустя одиннадцать месяцев после ареста Ибрагим вышел на свободу: тюремщики «Хизбаллы» пришли к выводу, что он ни в чем не виновен и просто стал жертвой лживого доноса. Но, едва глотнув воздух свободы, Ибрагим попытался связаться с израильтянами – проникнув в созданную ЦАХАЛом на юге Ливана зону безопасности, он потребовал предоставить ему встречу с каким-нибудь офицером ШАБАКа.