Чтение онлайн

— И еще. Пока Двина не стала, наступление с той стороны мало вероятно. А с Уллы глаз не спускайте. Оттуда в любой момент они могут ударить, — особо подчеркнул Щукин. — Имейте в виду: спрос будет с вас, разведчиков.

Было над чем задуматься. С одной стороны, радостная весть о взятии Гомеля, форсировании Днепра, успешном наступлении украинских фронтов, а с другой — тревожные вести: скопление фашистских войск в Полоцке и по правобережью Двины. Да, нам надо не проморгать Уллу…

Обо всем, что услышал в штабе, я доложил своему командиру разведки Ивану Попову. С ним мы подробно обговорили все вопросы и сошлись на том, что наблюдение за Уллой нужно вести круглосуточно. В то же время наши ребята-проводники, которые уходят на операции с партизанами стрелковых подразделений, обязаны вести разведку гарнизонов противника, находящихся на их пути, а если потребуется, то совместно с партизанами проводить разведку боем. Каждый проводник обязан теперь докладывать не только о выполнении основного задания, но и приносить разведданные.

И действительно, вскоре мы узнали все о гарнизонах противника, расположенных за Западной Двиной, — от Полоцка до станции Сиротино.

А между тем отдельные группы партизан продолжали выходить на операции.

Последний месяц 1943 года разведчик Кирилл Гусаков начал удачно. 1 декабря он повел подрывников Павла Гаврилова к железной дороге Полоцк — Витебск. По тонкому льду с помощью жердей они переправились через Западную Двину, благополучно подобрались к железной дороге у Сковородино (это недалеко от родной деревни Кирилла Яковлевича) и спустили под откос вражеский эшелон. Более 50 гитлеровцев оказалось погребено под обломками вагонов, много ранено.

Безусловно, не всегда были удачи. Несли мы и большие потери. Так, 12 декабря группа подрывников, шедшая на задание, нарвалась на засаду и оказалась рассеяна. С операции не вернулись Сергей Дмитриевич Багрецов и Михаил Федорович Зеньков. О них мы так ничего и не узнали, пропали, как говорится, без вести…

В конце ноября 1943 года командира разведки Ивана Митрофановича Попова и меня срочно вызвали в штаб отряда. День клонился к вечеру, и мы по пути гадали, почему так неотложно понадобились в Ратьково.

Подъехали к штабу, расседлали лошадей, зашли и доложили о своем прибытии. Макар Филимонович Фидусов кратко изложил, зачем вызвали. Есть приказ комбрига взять «языка», и не где-либо, а в самих Бешенковичах. Комиссар отряда Андрей Григорьевич Семенов тут же вступил в разговор и посоветовал на эту трудную и опасную операцию направить самых надежных и смелых ребят. Начальник штаба Иван Парфенович Щукин потребовал представить подробный план операции завтра утром…

Мы с командиром переглянулись: задача-то ясна, но почему именно из Бешенковичей нужен «язык»? Попов осторожно повел разговор, ссылаясь на то, что Бешенковичи — не наша зона, разведчики не очень хорошо знают местность. Если уж надо «язык», то брать его следует в Улле: он принесет нам больше пользы, чем «язык» из Бешенковичей. Ведь Улла — это, так сказать, наш «родной» гарнизон. Здесь мы знаем каждую тропинку, пути подхода и отхода, да и о противнике известно не все.

Командир отряда глянул на Попова и еще раз повторил:

— Нужен «язык» из Бешенковичей. Это приказ комбрига. Ясно?

Приказ есть приказ.

Смягчая накал разговора, комиссар по-отечески начал:

— Вы знаете, ребята, какие силы гитлеровской армии противостоят нашим войскам на витебском направлении? Здесь держит оборону 3-я танковая армия вермахта под командованием генерал-полковника Рейнгардта. Основной артерией, снабжающей всем необходимым эту огромную силу, является шоссейная дорога Парафьяново — Докшицы — Березино — Лепель — Камень — Бешенковичи — Витебск. Только эта дорога пока что служит танковой армии, хотя она и зажата со всех сторон партизанами. Гитлеровцы ее удерживают изо всех сил — зубами и руками вцепились в нее, потому что иного выхода у них нет. Потеряй магистраль — и они полностью парализованы.

Тут же пояснил нам ситуацию и начальник штаба:

— Шестого октября советские войска заняли Невель и тем самым вбили клин на стыке групп гитлеровских армий «Центр» и «Север», а затем, прорвав оборону противника под Городком, вышли на территорию нашего родного Сиротинского района. Это около деревень Ровное, Стариновичи и у Старого Сиротина. Железная дорога Витебск — Полоцк находится под постоянным обстрелом нашей артиллерии, да и партизаны часто дают о себе знать. Теперь понятно, почему нужен «язык» из Бешенковичей?

Фидусов подозвал нас к карте, развернутой на столе:

— Взгляните: от Бешенковичей они установили большой гарнизон в Бочейково. Для того, чтобы укрепить эту магистраль и одновременно удержать перекресток дорог на Чашники и Уллу, кстати, хорошо вам знакомых.

Далее Фидусов рассказал, что гитлеровцы разместили в направлении Лепеля крупный гарнизон в Камене. Это также важный узел шоссейных дорог: от него идет вторая ветка на Уллу и сходится с бочейковской в Сокорово, в каких-то десяти километрах от Уллы. Сокоровский гарнизон сильно потрепали местные партизаны и в конце концов выбили оккупантов оттуда. Таким образом, важные участки дороги Бочейково — Улла и Камень — Улла, которые выходят на железнодорожную станцию Ловша, гитлеровцы потеряли. Правда, оккупанты уже четыре раза пытались из Уллы захватить Большие Бортники, а затем вернуть и Сокорово, но пока им это не удалось.

Да, мы знали, что гарнизон в Бочейково несколько раз громили местные бригады — имени В. И. Чапаева и «За Советскую Белоруссию». Последний раз его полностью разнесла бригада «Алексея» (А. Ф. Данукалова). Но гитлеровцы опять (уже в который раз!), не считаясь с большими потерями, восстановили его. Примерно такая же участь постигла и гарнизон в Камене. Еще осенью 1942 года в пух и прах его разбил конный отряд А. К. Флегонтова, двигавшийся в тыл врага из-за линии фронта. Затем этот крупный гарнизон несколько раз громили местные партизаны, но гитлеровцы изо всех сил удерживали его.

— Почему? — продолжил свою мысль командир отряда. — Потому что шоссе для них является дорогой жизни. Теперь вам понятно, почему командование бригады придает такое важное значение Бешенковичам?

Мы с Поповым переглянулись: разъяснения командования отряда раскрыли нам глаза. Постоянно занятые боевыми делами в разных направлениях, мы, естественно, не могли знать этого.

— По данным бригадной разведки, именно в Бешенковичах размещается оперативный отдел штаба 3-й танковой армии, именно там разрабатываются все операции против партизан, а на фронте — против Красной Армии, — заключил Макар Филимонович. — Ваша задача — установить точно, где пребывает командующий танковой армией со своей ставкой-штабом, какие воинские части находятся в Бешенковичах, что они намерены предпринять в ближайшее время.

Фидусов выразительно посмотрел на меня:

— Задание взять «языка» командование отряда возложило на тебя, Федотов. Бери, кого хочешь из своих разведчиков, любое вооружение, но задача должна быть выполнена во что бы то ни стало. Вопросы будут?

Вопросов у нас не было.

Тогда мы еще не знали, да и не могли знать, что командование 1-го Прибалтийского фронта и Центральный штаб партизанского движения в декабре 1943 года планировали начать совместную операцию по высадке авиадесантного корпуса на территории Полоцко-Лепельской партизанской зоны, чтобы нанести общий удар сначала по Полоцку, а затем ударить с тыла и по Витебску. Об этом я узнал только после войны. Возможно, задание по захвату «языка» в Бешенковичах связывалось с запланированной в «верхах», но так и не состоявшейся операцией…