Чтение онлайн

В ту ночь уходили с таким же заданием группы и из других отрядов.

Перед вечером вся разведка отряда и три пулеметчика: Таджат Маркосян, Саша Захаров и Володя Иванов — вошли в деревню Гомель.

Почему пошли всем составом да еще с тремя пулеметчиками? Конечно, для обычного, рядового поиска такая группа ни к чему: чем больше бойцов, тем больше демаскировки. Нам же надо было устроить одну-две засады или напасть на какой-нибудь небольшой гарнизон, а с малым количеством партизан это трудно сделать. Мы и так «экономили» в бойцах: пулеметчики шли без вторых номеров. В бою они отлично действовали и за себя, и за помощников. Но во время марша мы все по очереди помогали им нести тяжелые диски. Конечно, сам пулемет тяжелее, но никогда партизан-пулеметчик не передаст свое грозное оружие в другие руки. И это понятно: в любой миг можем наскочить на вражескую засаду. Патроны и гранаты, которые, собираясь на задание, «подчистили» во всем отряде, а также «сухой» паек несли сами пулеметчики за собственной спиной в тугих и тяжелых вещмешках. Выносливыми и гордыми были эти ребята.

Вел группу Александр Иванович Галузо — заместитель командира отряда по разведке. В отряде в основном он ведал связными и подпольщиками. У него имелись надежные люди и в Улле, и в других вражеских гарнизонах. Александр Иванович вместе с командиром отряда и начальником штаба всегда обобщал наши разведданные (а если требовалось, перепроверял их через своих людей) и переправлял в штаб бригады. Он был старше меня лет на пять-шесть, но по приобретенному опыту все разведчики считали его «стариком», уважали за умение правильно оценить данные, добытые нами во время поиска, за рассудительность и такт в отношениях с подчиненными.

Одет командир в белый, самодельной выработки полушубок, сшитый местным портным. Меня так и подмывало посоветовать: запачкайте, Александр Иванович, свою одежонку, больно она приметная, демаскирует. Но промолчал, еще обидится. И в то же время без полушубка не пойдешь: ночи холодные. Однако, забегая вперед, скажу, что во время поиска из-за одежды командира группы мы не имели неприятностей. Более того, Галузо почти все время шел впереди, и белесые очертания его полушубка являлись для нас своеобразным ориентиром.

В Гомеле сделали небольшой привал, подогнали походное снаряжение, перекусили. Затем я провел беседу с жителями, точнее политинформацию. Рассказал о положении на фронтах, о том, как защищаем рубежи нашего партизанского края. Особо остановился на задачах, которые нам предстояло выполнить, важности их решения не только для нашей бригады, но и для всех, кто находился теперь на своих участках обороны, для гражданского населения, спасавшегося от карателей в нашем тылу, для сотен больных и раненых, находившихся при бригаде и в партизанской блокированной зоне.

Чтобы побыстрее войти в леса Придвинья, Галузо повел группу на Туржец. Как всегда, впереди шли два человека, по сторонам — боковое охранение, в центре — пулеметчики и остальные разведчики. В деревню не стали заходить. По взлетавшим осветительным ракетам и изредка доносившейся пулеметной стрельбе поняли, что там находятся гитлеровцы. Зато перед Туржецом начинался сосновый лес, и мы нырнули под спасительные деревья.

Передвигаться ночью в лесу не просто. Но мы чутьем угадывали, как шагнуть, чтобы не наскочить на ствол, не поцарапать ветвями лицо. Такое со временем удается каждому, кто несколько раз побывает в ночной разведке. Правда, идти приходится в постоянном напряжении. Теперь же шли с трудом еще и по той причине, что снег в лесу превратился в кашицу. Мы старались выбирать более высокие места.

В Богородицкое и Антуново тоже не заглянули. Гитлеровцы и здесь себя обнаруживали: пускали ракеты, били по опушке трассирующими пулями. Стреляли, конечно, для острастки, для собственной смелости.

Мы твердо решили всячески уклоняться от стычек, пока не выполним главное задание — разведать улльский гарнизон и движение по дорогам, ведущим в партизанскую зону. Затем на обратном пути где-нибудь сделаем засаду или устроим переполох в какой-либо деревне.

Однако чуть не выдали себя. А получилось так. Была полночь, мы шли по лесу. И вдруг впереди среди деревьев мелькнул огонь. Знали, что здесь не должно быть ни деревни, ни даже лесничовки. На мгновение замерли и осторожно, чтобы даже сучок не хрустнул под ногой, двинулись вперед. Подкрались к небольшой прогалине. На ней пылал костер, весело постреливая искрами. Вокруг костра сидели гитлеровцы, о чем-то переговаривались, смеялись.

Ох, как нестерпимо зачесались руки! Чего проще: жимануть на спусковые крючки — и десятка своих головорезов недосчитаются гитлеровцы.

Но Галузо подал знак, и все мы нехотя попятились подальше от этой прогалинки с ярко пылающим костром.

Настроение, безусловно, упало, хотя уже подходили к Усвице. В ней тоже стояло какое-то воинское подразделение. Теперь нам следовало прижаться к самой реке и проскользнуть по перешейку между Западной Двиной и озером Усвея. Тут, по всей вероятности, гитлеровцы могли оставить засаду. Именно здесь, у деревни Бадялино, на этой узкой полоске земли, заросшей редким кустарником…

Двое осторожно стали прокрадываться вперед. Долго не возвращались, а мы настороженно прислушивались к каждому звуку. Было тихо. Только в Усвице монотонно постреливал пулемет, да где-то справа и чуть позади нас вдруг вспыхнула перестрелка. Глухо рвались гранаты, четко рокотал «дегтярь», заливался немецкий МГ-34. Значит, там действует какая-то партизанская группа. И тут, как из-под земли, выросли двое наших разведчиков.

— Никого, — доложил один из них.

Все же перешеек проходили настороже, в полном боевом порядке: с разведкой впереди и боковым охранением справа и слева.

Пронесло!

— И как они не догадались поставить здесь засаду — настоящую ловушку для нас?

— Фронтовики. Откуда им догадаться? — ответил на мой вопрос Попов.

Видимо, он был прав. Охранные войска, тыловики, которые раньше вели борьбу с нами, поставили бы засаду на таком удобном месте…

Шли уже почти целую ночь. Снежная кашица, вода и грязь валили нас с ног, а набитые до отказа вещмешки, автоматы и пулеметы на плечах, запасные диски гнули затекшие спины. Все это вместе с нервным напряжением окончательно сдорожило нас.

Но впереди — Капустино, близок конец пути. В нем, как и в прежних деревнях, — фашисты. Густо же их! Правильно сделал Сакмаркин, что послал сюда диверсионные группы. Как бы подтверждая это, жаркая схватка вдруг вспыхнула справа, но далеко от нас.

Со стороны фролковичского моста по большаку на Капустино вдруг показались автомашины. Разведгруппа находилась как раз неподалеку от того места, где утром 11 апреля мы сделали засаду на вражескую колонну, направлявшуюся на Ушачи. Я быстро повел ребят к дороге. Успели прийти на тот взгорок как раз вовремя: большая вереница автомашин с включенными фарами двигалась по дороге в нашу сторону.

— Да-а, местечко — лучше не придумаешь, — оценил место прежней засады Александр Иванович.

— Так что — ударим, товарищ командир? — отозвался Иван Киреев, и в голосе его послышалась явная просьба, а не вопрос.

— Позже, — твердо ответил Галузо. — Посмотрим под Уллой, ну а потом будем иметь в виду…

Между тем колонна, натужно взвывая моторами, проследовала мимо. Фары машин, шедших позади, выхватывали в кузовах передних то солдат, сидящих тесными рядами, то ящики с боеприпасами. Некоторые машины тащили на прицепах орудия. Эх, ударить бы!