Разведывательно-диверсионная группа. «Слон»
Шрифт:
«Шо-то хрень какая-то!!! – мелькнула в голове Андрея молния мысли. – Не танковые это снаряды разорвались! У „пятьдесятчетверок“ „стомиллиметровка“ стоит, а от него разрыв помощнее будет!..»
Та-та-та-та-та-та! – заливался длинными очередями пулемет в его руках. Та-та-та-та-та-та-та-та!!!
А вот мысли...
Мысли сержанта Ошехи, «офицера-артиллериста без диплома», не давали ему покоя... Что-то было не так! Но что?
«...Эти орудия поменьше будут!.. Намного! Эти миллиметров около семидесяти! – Он все продолжал стрелять, но делал это уже „на автопилоте“. – На орудия БМП или БМД похоже... На них 73-миллиметровые „Громы“ стоят... Или афганцы поменяли „сотки“ на „семидесятки“?!! А на кой фуй?..»
Б-бу-у, б-бу-у! – разорвалась в непосредственной близости от роты еще пара снарядов.
Та-та-та-та-та-та-та-та-та!!! – залился длинной очередью пулемет Фокстрота.
Та-та-та-та-та-та!!! – не отставал от него Андрей.
«...А лупят-то по нам прицельно!.. Только „ночников“ на „Т-54“ не ставили! Не было их еще тогда! – Сержант поливал очередями приближавшегося с тыла противника, а сомнения „серной кислотой“ все больше разъедали его мозг. – Зато они есть на наших бээмдэшках [22] !.. И калибр пушки подходит! Только... У афганцев их нет и быть не может!..»
22
БМД-1 – «боевая машина десанта». Принята на вооружение в ВС СССР в 1969 году. Приспособлена к десантированию парашютными комплексами «Кентавр» и «Реактавр» с самолетов класса «Ан-12». Никогда не экспортировалась ни в какие страны мира, кроме Кубы...
Та-та-та-та-та!!! Б-бу-у!!! Б-бу-у!!!
И в этот момент «ротный старшина» учудил такое, что не лезло ни в какие ворота... И что спасло, в конце концов, жизни многим десантникам роты...
Андрей выскочил с пулеметом наперевес из своего жалкого укрытия и побежал навстречу танковой колонне, стреляя... в воздух:
– Стоять, на фуй!!! Стоять, дебилы!!!
– Андрюха, назад!!! – услышал он голос ротного за спиной.
Но теперь остановить сержанта могла только пуля... Даром, что ли, его Слоном «окрестили»?..
– А ну стволы в гору, мудачье!!!
Та-та-та-та-та-та-та!!!
И опять он выстрелил в воздух.
– Глаза, на фуй, с перепугу повылазили?!! В родную, бля, десантуру стрелять, долбоебы!!!
«Светящийся глаз» первого в колонне «Змея Горыныча» качнулся вперед и замер на месте. И «Змей» проговорил «человеческим голосом»:
– Это шо за фуй тут в поле скачет, а?!! Может, дать ему...ды?!!
«Наши! Наши, бля!!! Наши подошли, мать вашу за ногу!!!»
– Мож, нажмешь-ка на педали, пока вам пиздов не дали!!! Вы че, бля?!! Совсем офуели?!! Или нюх потеряли с перепугу?!!
Андрей бежал прямо на танковую колонну и уже видел в темноте очертания первой машины.
«Братская могила десанта [23] , на фуй! Точно наши!..»
Он побежал к бээмдэшке и уткнул в ее бронированный борт свой полуопустошенный уже пулемет:
– Вы в кого стреляли, мудозвоны?!! У нас из-за вас десяток раненых!..
– Ты кто такой вообще, добрый молодец с фуем наперевес?! «Обозначь» себя, военный!!!
Над Андреем, стоя на «броне» в полный рост, возвышался крепкий, коренастый парень, излучавший всем своим видом абсолютную уверенность в своих силах.
23
Да... Именно это имя и приобрела в Афгане БМД. Как и БМП... Которую называли «братской могилой пехоты»...
– Сержант Ошеха. Старшина 9-й роты N-ского гвардейского отдельного парашютно-десантного полка!.. А ты кто такой, красавец?!!
– Командир батальона майор Гусев! 103-я воздушно-десантная дивизия... – Он спрыгнул с БМД на землю и приблизился к Андрею вплотную. – Что ж вы, бля, себя не обозначили-то, старшина?
– Времени не было, товарищ майор...
– Евгений...
– Что? – Андрей все еще «весь был в бою» и не соображал, что происходит вокруг него.
Майор придавил пальцами к горлу ларингофон и проговорил:
– Внимание всем экипажам! Двумя белыми ракетами обозначить себя как «Я свой»! Батальон – в цепь!!! Ориентир – кромка лесополосы! Вперед!!! – И только после этого посмотрел на Андрея и снова протянул ему свою ладонь. – Женей меня зовут – Евгений, значит... А тебя?
– Андрей... – Слон едва сумел «отцепить» от пулемета свои сведенные судорогой пальцы и кое-как пожал жесткую, как доска, ладонь майора.
– Что же это ты, сержант, раненый по полю бегаешь?
– Я не раненый – я «поцарапанный»... А бегать больше некому... Кому, как не старшине?..
– Слушай ты, «поцарапанный»!.. – проговорил комбат в сердцах. – У тебя кровища из плеча хлещет, как из брандспойта!.. Ну-ка, бегом к медикам!..
– Потом, Женя... Сейчас не могу...
Он взглянул на майора и увидел, как за его спиной... БМД встала на дыбы и потом завертелась вокруг него в каком-то странном танце, словно многотонная гусеничная машина превратилась вдруг в балерину... В этом танце она закружила старшину, завальсировала его под хлопьями кабульского снегопада, и...
...Октябрь 1988 г...
... – И это все?!! – проговорил удивленный Филин.
– В общем, да...
– А потом что?
– Потом... – Слон ухмыльнулся уголком рта и в очередной раз закурил. – Потом я «проснулся» уже в Баграме, Филин... Через сутки... В медсанбате...
– Вырубился, значит...
– Да, командир, не дотянул я тогда до конца боя...
– А долго еще все продолжалось?
– Мужики наши потом рассказывали, что когда батальон десантуры развернулся в цепь всей техникой и пошел на афганцев, то они выбросили белую простыню минут через пять... Поняли, видать, что теперь им ловить нечего и лучше будет сдаться... В общем, самого интересного я не увидел...
Филин тоже закурил и спросил тихо:
– А как с потерями в роте после всего этого? Многих вы тогда потеряли, Слон?
Сержант ответил не сразу:
– Знаешь... Как ни странно, но не очень... «Двухсотых» было всего трое – мой взводный, лейтенант Димка Осокин, ефрейтор Пашка Игнатов и еще один пацаненок из второго взвода... «Трехсотых» было человек двадцать... Ротный в руку был ранен. Ну, и я в том числе...
– А как этот твой Пурген? Донес он тогда Бекаса?
– Донес!!! Еще как донес!!! – улыбнулся Слон. – Рассказывал потом, что бежал с Серегой на горбу, как скаковая лошадь!.. Успел... Бекас, как оказалось, был самым тяжелым из всех, кому в том бою досталось... Три пули навылет как-никак... Полгода лечился... Его после этого боя к «Красной Звезде» представили... Комиссовать хотели, а он ни в какую!.. Мол, хочу к своим пацанам вернуться...
– И вернулся? – изумился лейтенант.
– Вернулся... Бекас до сих пор служит!..
– Не понял! Это как это?
– Да просто, командир!.. Он после госпиталя, как оклемался, поступил в школу прапорщиков... В роту он вернулся только в ноябре 80-го... Так и служит до сих пор... Сначала он стал командиром пулеметной группы, а потом, когда меня списали из ВДВ, занял должность «старшины роты»... Так и служит... Ему еще и тридцати нет, Сереге-то, а он самый заслуженный прапорщик на весь полк...