Чтение онлайн

Удовольствие, как в предыдущих случаях, возникает от разрешения несоответствия. Например, такого: «В наслаждениях друг другом/ нам один остался грех./ Мы садимся тесным кругом/ и заводим свальный брех» (И. Губерман).

Наибольшее распространение в речи получила такая разновидность двойного истолкования, как «игра слов» или французский аналог — каламбур. Каламбур основан на многозначности, то есть смысловом преобразовании значения слова (слов) в ходе сообщения. О широком распространении данного приема остроумия свидетельствует наличие значительного количества понятий — инверсий каламбура: омонимия, омография, омофония, паронимия, палиндром. «Многочисленные разновидности каламбуров — это не только изобразительное средство, которое с помощью интонации символизирует резкое изменение настроения, разрядку напряжения у убеждающего и заражает этой разрядкой аудиторию» (7).

Каламбурам в значительной степени присуща функция привлечения внимания к определенным отрезкам убеждающей речи вследствие того, что они выразительны, хорошо запоминаются, благодаря чему легче воспринимается основное (серьезное) содержание речи.

Рассмотрим подробнее структурные составляющие способа создания комического эффекта — игра слов или каламбур. Такой эффект достигается при омонимии — звуковом совпадении различных языковых единиц, значения которых не связаны друг с другом. Например, так, как это описывает А.П. Чехов: «При словах „предложение“ и „союз“ ученицы скромно опускают глаза и краснеют». Аналогичным образом функционируют остроты, созданные посредством омографов, — слов, совпадающих при написании, но имеющих различные ударения. Например, такие, как: дорога дорога, но дороже бездорожье. В приведенном примере фонетически тождественный знак выступает как носитель двух значений. Ассоциации от первого слова подразумевают одно значение или базовое слово, но затем происходит переключение на другое базовое слово, которое и соответствует данному контексту.

Отдал должное такому удивительному языковому явлению, как каламбур, и А.Н. Леонтьев (8). Он писал, что всякий формализм покоится на работе со значениями, а не со смыслами (в значениях). И называет превосходным, гениальным каламбурщиком С. Эйзенштейна, подчеркивая при этом, что его каламбуры основаны на связи знака и значения, а не на связи значения и смысла.

Одним из ярких проявлений формы в игре слов является палиндром (греч. бегущий назад) — сообщение, читаемое одинаково справа налево и слева направо. «Я иду с мечом судия», — написал когда-то Державин. В «Опытах» В. Брюсова также можно встретить буквенные палиндромы. Такие как: «Я — идилия? … Я — иль Лидия?..» Основное отличие данного способа создания юмористического эффекта от других вариантов игры слов состоит, пожалуй, в его значительной преднамеренности. В качестве примера безграничного бега мысли предлагаем палиндромы, созданные В. Гершуни: «Аргентина манит негра. Город у рва мавру дорог. Цени в себе свинец. Нагло Бог оболган. Лезу на санузел. На вид ангел, а лег на диван. Гни, комсомол, лом о смокинг». Палиндромы В. Гершуни кажутся детскими шутками по сравнению с некоторыми «творениями», созданными во втором столетии нашей эры. При этом использована техника стихотворного палиндрома (термин наш). В этом случае все стихотворение читается и с начала и с конца с сохранением смысла в обоих случаях, но не по буквам, как в предыдущих вариантах, а по словам. Тогда первое слово стихотворения будет его последним словом, второе — предпоследним, третье — третьим от конца и т. д. Каждое слово стихотворения обязательно должно встречаться в нем по два раза. Если обозначить слова стихотворного палиндрома цифрами 1, 2, 3 и т. д., то его примерная схема будет выглядеть следующим образом:

1. 2. 3. 4.

5. 6. 7. 8.

8. 7. 6. 5.

4. 3. 2. 1.

В качестве уже упомянутого старинного латинского образца стихотворного палиндрома, предлагаем вашему вниманию палиндром, подаренный Папе Пию II.

Laus tua, non tua fraus; viritus, non copia rerum

Scandere te fecit hac decus eximum.

В переводе он означает:

«Твой подвиг, а не преступление, добродетель, а не богатство,

Позволяют тебе возвыситься до исключительной славы».

Выражение, прочитанное с конца, производит либо само по себе, либо с перестановкой знаков препинания другой смысл:

Eximum decus hac fecit te scandere rerum

Copia, non viritus, fraus tua, non tua laus.

И возникает второй смысл, срабатывает прием двойного истолкования. В данном случае спрятанный весьма тонко, изящно. Из функционально-семантических особенностей такого способа создания юмористического эффекта в такой форме, как ирония, известно, что чем глубже она располагается, тем более сильное воздействие оказывает. Считаем вполне правомерным распространение этого правила и на данную ситуацию. Эмоциональный диапазон этого старинного латинского палиндрома располагается в модальности иронии — сарказма (греч. рву мясо). В сарказме язвительная, очень злая, жестокая насмешка основывается на усиленном контрасте выражаемого и подразумеваемого, и на немедленном намеренном обнажении подразумеваемого посредством определенной формы. Что мы и наблюдаем в данном стихотворном палиндроме:

«До этой исключительной славы, позволяет возвыситься тебе

Богатство, а не добродетель, твое преступление, а не подвиг».

Другим проявлением двойного истолкования является амфиболия (греч. amphibolia — двусмысленность). Данный способ создания комического эффекта предполагает игру на многозначности, чаще всего двузначности. Основное отличие амфиболии от рассмотренных приемов двойного истолкования состоит в том, что строятся аналогии между двумя значениями одного и того же слова. «Особенность амфиболии в том, что изначально „гипотетически пригодными“ оказываются оба значения. Возможность же выбора одного из них ставит адресата в тупик до тех пор, пока последующий контекст не „открывает карт“ говорящего. Ради этого-то кратковременного замешательства, разрешающегося тоже чаще всего юмористическим эффектом, амфиболия и существует», как совершенно точно подметил функционально-семантическую составляющую приема Е.В. Клюев (9). Амфиболия известна в числе любимых приемов многих выдающихся личностей; так сохранилось предание, что князь Горчаков, участвуя в игре в вопросы, на заданный вопрос; «Что такое постель?» — отвечал: «Таблица умножения».

В приведенных примерах основой смыслового восприятия юмора является создание юмористического эффекта посредством совмещения разных значений в одном компоненте (амфиболия) через построение аналогий между двумя значениями одного и того же слова, посредством использования многозначности слов.

Таким образом, процесс восприятия юмористического высказывания связан определенным образом не столько с простым пониманием значения отдельных лингвистических единиц, сколько с изменением смысла текста, с интерпретацией высказывания в рамках цельной ситуации, в рамках диалога. Эта интерпретация базируется на семантических связях, определяемых широким контекстом, включающим в себя как интра-, так и экстралингвистические факторы. В результате возникает новообразование в виде некоторого отношения, которое не было задано заранее, а устанавливается в процессе мыслительного акта, детерминированного интеллектуальной активностью.

Процесс восприятия юмора совмещен во времени и с процессом мышления, и с процессом формирования содержательных знаний. Последние переводят то, что мы понимаем, в «форму содержания», а затем, когда мы начинаем действовать, — в форму «действительности нашей деятельности» (П. Щедровицкий).

Поскольку результирующие смысловые структуры при понимании требуют для своего построения некоторого набора общих (или фоновых) знаний, очевидно, что несмотря на индивидуальные различия, коммуниканты должны обладать некоторыми общими навыками и знаниями, позволяющими совершать результативные коммуникативные действия, причем эти навыки не являются чисто лингвистическими, так как мы воспринимаем смыслы независимо от языковых форм, выбранных для их передачи.

Проблема, содержащаяся в зародыше, не может быть однозначно сформулирована до тех пор, пока она не помещена в достаточно широкий и глубокий контекст. С изменением контекста может быть обнаружена другая проблема. Контекст, способен порождать новый смысл по отношению к первоначально имевшемуся значению. В процессе восприятия происходит обогащение смыслом, выбранным из контекста, что, по сути, является основным законом динамики значений. Данное положение можно проследить на таком примере. В 1933 году в Германии считалось, что Гитлер дал рабочие места всем желающим. Выражение «дать работу» становится буквальным. Известно, что фашистами в 1933 году было подожжено здание рейхстага, и именно его должны были восстанавливать рабочие. Таким образом, стилистически нейтральное предложение в определенном социально — историческом контексте приобретает саркастический характер.

Исследования показывают, что изменение смысла связано не только с применением социально — исторического контекста. Помещение известных строчек в новый контекст приводит к экспрессии, вызванной, например такой формой остроумия, как совмещение планов. В романе «Золотой теленок» Остап Бендер рассказывает Козлевичу о своих чувствах: «Я хочу умереть. У меня налицо все пошлые признаки влюбленности: отсутствие аппетита, бессонница и маниакальное стремление сочинять стихи. Слушайте, что я накропал вчера ночью при колеблющемся свете электрической лампочки: „Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты“. Правда, хорошо? Талантливо? И только на рассвете, когда дописаны были последние строки, я вспомнил, что этот стих уже написал А. Пушкин. Такой удар со стороны классика! А?» В данном примере помещение в новый контекст хорошо известного классического текста является основой нового смыслового восприятия.

Как было показано, в основе смыслового восприятия юмора находится форма, опосредующая выявление смысловых составляющих на начальном этапе и построение новых смысловых моделей коммуникативной ситуации с целью адекватной в ней ориентации, на базе выявленных составляющих.

Итак, юмористическая форма порождает трансформацию содержания. Это можно утверждать на основании ряда изложенных положений. Юмористическая, остроумная форма самостоятельна по отношению к смысловому содержанию, поскольку структурные изменения в форме мысли приводят к порождению иного смысла. Процесс восприятия юмора основывается на принципах и закономерностях психического отражения как процесса не репродуктивного, а порождающего. Смысловое восприятие юмора — активное действие, производимое реципиентом в соответствии с определенными целями и задачами. В речи, в процессе коммуникации, юмор проявляется в форме остроумия как понятия, преимущественно выделяющего смысловой, когнитивный аспект юмора. Смысловое восприятие юмора — творческий процесс, требующий привлечения определенного набора знаний, умений и навыков, основанный на законах интерпретации этих смыслов в концептуальные структуры, требующие известной степени абстрагирования. Управление формой содержательного плана может осуществляться различными путями. Юмор как средство передачи смысловой интенции может быть осуществлено интерпретацией языковой формы сквозь призму ситуации. Порождение остроты может также происходить посредством интерпретации ситуации сквозь призму языковой формы. Смысловое восприятие юмора — регулируемый процесс, причем главную роль в процессе регулировании играют субъективные интенции реципиента. Наконец, форма отвечает за подачу тривиального содержания парадоксальным образом, вызывая эмоциональную реакцию, ведущую к размышлению, опосредованному процессом интеллектуальной активности.