Чтение онлайн

В 1968 г. я проанализировал корреляции, выявленные в десятках исследований, пытаясь связать поведение людей в одной ситуации (например, сознательность в выполнении должностных обязанностей) с поведением в другой (например, сознательность в выполнении домашних обязанностей). Полученные результаты шокировали многих психологов. Они показали, что, хотя обычно корреляция не нулевая, она намного ниже, чем предполагалось. Исследователи, которым не удавалось продемонстрировать согласованность поведения в разных ситуациях, видели причину своих неудач в использовании несовершенных и недостаточно надежных методов. Тогда я заинтересовался, действительно ли проблема может быть в том, что предположения о природе человеческих характеристик и согласованности их проявления ошибочны.

Дебаты на эту тему продолжались, но не отменяли того факта, что общая согласованность поведения индивида обычно слишком слаба, чтобы быть полезной для точного предсказания поведения человека в одной ситуации на основе знания его действий в другой. Все зависит от контекста.

Хорошо развитые навыки самоконтроля могут успешно использоваться в одних ситуациях с определенными типами искушений, но не в других, о чем нам регулярно напоминают истории многих падших публичных фигур.

Это порождает проблемы в повседневной жизни, и они стали для меня особенно острыми, когда мне нужно было нанять человека для присмотра за моими малолетними детьми на время двухнедельной поездки за границу. Я начал с кандидатуры Синди, няни моих соседей. Она сказала, что хорошо училась в школе, работала спасателем прошлым летом и не курит. Она показалась мне милой девушкой, и соседи со мной согласились. Но я также знал, что обычно мы не можем точно предсказывать на основе одной ситуации то, что произойдет в других, непохожих на нее. Например, как будет вести себя Синди на вечеринках с друзьями, когда спиртное пойдет по кругу? Мы также не могли предсказать, основываясь на наблюдении ее поведения в качестве няни в течение одного вечера, как она будет вести себя с моими детьми в течение двух недель. Но именно так формируются автоматические впечатления. Мы сжимаем биты информации, создавая убедительное упрощение, стереотип, который заставляет нас почувствовать, что справедливое в одной ситуации будет верно и в других. Даже уверенные в себе, хорошо обученные эксперты, которые часто делают верные выводы, нередко ошибаются, особенно когда пытаются предсказать конкретное поведение в новых ситуациях.

Я решил не нанимать Синди – она показалась мне слишком молодой, – но нанял молодую пару, которая выглядела зрелой и ответственной. Эти двое произвели на меня очень хорошее впечатление во время длительного собеседования и визита ко мне домой для встречи с моими детьми, которым тоже понравились эти молодые люди. Однако когда я вернулся из поездки, то нашел дом в полном беспорядке и запустении. Дети выжили, но выглядели несчастными и проявляли сильную антипатию к паре, которая отвечала им взаимной нелюбовью. Мой интерес к дальнейшим исследованиям согласованности и несогласованности поведения, в частности самоконтроля и сознательности, усилился.

Со временем мы с командой действительно обнаружили согласованность поведения, но не там, где ожидали. Мы нашли ее в ходе пристального рассмотрения того, что делали разные люди, когда мы ненавязчиво наблюдали за ними, час за часом, день за днем на протяжении половины лета в местном оздоровительном лагере для детей. Это была естественная лаборатория для детального изучения того, как поведение проявляется в повседневной жизни, и она принесла несколько неожиданных результатов, которые изменили наше понимание личности. История исследования началась в Ведико.

Ведико – летний оздоровительный лагерь среди пасторальных пейзажей Новой Англии. В этом лагере дети в возрасте 7–17 лет жили в течение шести недель в летних деревянных домиках небольшими группами сверстников одного пола под присмотром пяти взрослых воспитателей-консультантов. Детей записывали на эту программу из-за серьезных проблем с социальной адаптацией, которые появлялись дома или в школе, особенно агрессии, отчужденности и депрессии. Все дети происходили преимущественно из семей, проживавших в Бостоне и его окрестностях. Цель создания в лагере психотерапевтической среды заключалась в выработке у детей более адаптивного и конструктивного социального поведения.

В середине 1980-х мне и моему давнему напарнику по исследованиям Юичи Сёда было разрешено провести в лагере крупный исследовательский проект благодаря согласию персонала лагеря и лично Джеку Райту, который возглавлял в Ведико отдел исследований. Джек, Юичи и персонал отдела исследований систематически наблюдали поведение детей на протяжении шести недель. Исследователи старательно, но ненавязчиво фиксировали все текущие социальные взаимодействия ребенка в лагере в разных условиях и при занятии разными видами деятельности: во время пребывания в доме, на берегу озера и в столовой, во время занятий художественным творчеством и ремеслами и т. д. Это была масштабная работа по сбору данных, и мы с Юичи активно сотрудничали с Джеком при планировании проекта и анализе результатов.

Наблюдатели записывали, что делал каждый ребенок в процессе взаимодействия с другими детьми в одном и том же наборе ситуаций день за днем в течение всей летней смены. Джек, Юичи и я сосредоточились на анализе негативных проявлений «горячей» эмоциональной системы – преимущественно словесной и физической агрессии, – которые в первую очередь и привели этих детей в Ведико.

Сильные эмоции обычно не проявлялись, когда дети нанизывали на нитку цветные бусины или плавали в озере. Так продолжалось до тех пор, пока все шло хорошо. Но они приходили в ярость, когда один ребенок намеренно разрушал игрушечную башню, которую старательно строил другой, или отвечал на дружеское приглашение строить башню вместе оскорблениями или грубыми насмешками. Для выявления таких «горячих точек» – психологических ситуаций, вызывавших агрессию у детей, – исследователи прежде всего записывали, что отвечали сами дети и воспитатели на просьбу описать других ребят в лагере. Самые младшие количественно оценивали те характеристики, которые давали другим: Джо толкается и кричит – иногда; Пит дерется – постоянно.

Однако описания, которые давали воспитатели-консультанты и старшие дети, становились более условными и контекстуализировались в конкретных типах межличностных ситуаций, порождавших всплеск эмоций – в «горячих точках», вызывавших расстройство чувств. «Джо всегда выходит из себя», – таким могло быть первое заявление, но после нескольких других общих фраз дети начинали уточнять типы «горячих» провоцирующих ситуаций: «Если другие дети начинают смеяться над ним из-за его очков» или «Если его исключают из игры».

Руководствуясь этими описаниями, команда исследователей наблюдала за тем, что раз за разом делал каждый ребенок в процессе социального взаимодействия в лагере. Было выявлено пять типов таких ситуаций: три негативных («сверстник дразнился, провоцировал или угрожал», «взрослый предостерегал» и «взрослый наказывал “исключением из процесса”») и две позитивных («взрослый хвалил» и «сверстник вел себя дружелюбно»).

Социальное поведение каждого ребенка (например, словесная либо физическая агрессия, уход от конфликта) записывалось, когда оно возникало в каждой из пяти ситуаций. Это позволяло получить беспрецедентную выборку наблюдаемых социальных взаимодействий, часто повторяющихся в одном и том же наборе ситуаций, при среднем времени наблюдения 167 часов в расчете на ребенка за шестинедельную смену. Это также давало возможность проверить две разные прогностические концепции, отражающие разные предположения о человеческой природе и о том, как выражаются предрасположенности и поведенческие тенденции: кросс-ситуационной согласованности личности и поведенческих сигнатур личности.

1.-Классическая и интуитивно убедительная концепция личностных характеристик предполагает, что в конкретном аспекте социального поведения, таком как проявление агрессии или сознательности, люди всегда сохраняют свой порядок ранжирования характеристик в разнотипных ситуациях. Если мы соберем достаточно наблюдений, то сможем предсказывать, как люди ведут себя в ситуациях разных типов. Если вернуться к «падшим» публичным фигурам, имена которых попали в заголовки газет, то нам следует ожидать, что президент, проявляющий ответственность в государственной деятельности, будет вести себя ответственно и в личной жизни. И стоит ожидать, что ребенок, агрессивно ведущий себя в Ведико, будет агрессивен во многих других ситуациях. Однако у одних людей степень согласованности поведения будет выше, а у других ниже. Это называется кросс-ситуационной непротиворечивостью личности.

2.-Предположим, социальное поведение вызывается не стабильными общими характеристиками личности, а способностью проводить тонкое различие в зависимости от нашей интерпретации и восприятия разных ситуаций; ожиданий и целей, которые мы в них привносим; предыдущего опыта; эмоций, которые они вызывают в нас; компетенций, планов и умений, которые мы имеем для решения этих ситуаций; их важности и ценности для нас и т. д. Тогда даже очень агрессивный ребенок будет разборчиво агрессивен в одних ситуациях, но не в других – в зависимости от того, что значит для него происходящее. Его «горячая» система сделает его предсказуемо раздраженным, а его поведение взрывным в конкретных типах ситуаций, которые вызывают агрессию, – его личных «горячих точках». Мы называем это ситуационно ориентированным паттерном поведения бихевиоральной сигнатуры личности.