Чтение онлайн

Шаг, еще шаг…

Она на что рассчитывает? Что мне надоест ее ждать и я попросту уйду?

Фиг вам, как говорится.

Градус бешенства во мне все продолжает подниматься.

Я уже буквально морщусь от скрипа собственных зубов, когда Ульяна наконец подходит.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает нахалка.

— Нет. — Качаю головой и саркастично ей улыбаюсь. — Вопрос стоит не так. Это что ты здесь делаешь? Внимательно слушаю, Ульян!

Я откидываюсь на спинку стула, оглядываю ее с ног до головы и складываю руки на груди.

— Я… М-м… Работаю. — Она вдруг приосанивается, горделиво задирает нос.

Будто только что не семью под монастырь подвела, а хорошее дело сделала.

— Как давно? — Я щурю глаза. — Год?

— Примерно. — Она пожимает плечами.

Всем своим видом дает мне понять, что ей стыдиться нечего.

Ей нечего!

Правильно, а мужу зачем о работе говорить? Он же так, ничего не значащая и ничего не решающая в ее жизни фигура. Надо втихушку три раза в неделю непонятно куда ездить, и, конечно же, ни к каким последствиям это не приведет… Ага, ага.

Я из-за ее гребаной работы чуть инфаркт не схлопотал, а ей хоть бы хны. Я ж уже поставил на нашем браке крест, представил ее с толпой других мужиков. Всякое доверие к ней успел потерять, из дома выставил… Ослицу беременную!

Хорошо еще, на развод не успел подать.

А она тут работает, видите ли.

Что-то в моем мозгу коротит.

Чувствую резкий прилив крови к вискам, их буквально долбит с каждым новым ударом сердца, резко становится трудно дышать. На лбу выступают капли пота.

— Мигран, ты что так краснеешь? — неожиданно начинает беспокоиться Ульяна. — У тебя все в порядке с давлением?

А как у меня будет все в порядке с давлением, если жена такое творит?

Я с ней из-за этой чертовой работы чуть не развелся!

— Тебе кто разрешал? — рявкаю на нее. — Кто, мать твою, тебе позволенья дал?

— Позволения на что? — Она хлопает пушистыми ресницами.

Раньше они у нее вроде бы не были такими пушистыми. Нарастила, что ли? Я тут с ума схожу, страдаю каждую минуту без нее, сердце кровью обливается, а она ресницы наращивает. Где у этой бабы совесть?!

— Кто разрешал тебе работать? — Тычу в нее пальцем. — Ты как мне клялась двадцать лет назад? Что слушаться будешь, что тебе доверять можно. А по итогу что?

Ульяна выглядит оскорбленной. Снова машет своими ресничищами, спрашивает:

— Что же по итогу?

Издевается надо мной, что ли?

Я из-за ее глупости чуть жены не лишился! Любимой, беременной жены.

Считал, она на мужиках тут скачет, а она работу работает. Все потому, что она эту работу от меня скрыла.

— Ты самая настоящая дура, Ульяна! Ты что не понимаешь, что я по твоей милости пережил?! А ну, быстро пошла в отдел кадров, написала заявление по собственному, потом пошла, сняла с себя это рабское тряпье, переоделась в нормальное и вышла ко мне. Я тебя отсюда забираю немедленно. Пять минут тебе даю на все!

— Какое право вы имеете кричать на моего сотрудника? — вдруг слышится резкий мужской оклик откуда-то сбоку.

Оборачиваюсь на звук.

Надо же, в ресторан пожаловал Ренат. Несется к нам с порога, освещает все вокруг фонарем под левым глазом.

Почему-то я даже не удивлен.

Я откидываюсь на спинку стула, буравлю взглядом приближающегося противника.

Ренат натурально летит к моему столику, для полноты картины не хватает разве что похлопывания крыльев за спиной. Причем летит не один! За ним браво несутся охранники в количестве двух штук. Высокие, плечистые, с хмурыми рожами. Но не пугают, ведь я тоже не маленький мальчик, и хмурости в моей физиономии с избытком. Я не из тех, кто прячется по углам, боясь стычки, я из тех, кто проблемы сразу разруливает.

— Чего надо? — спрашиваю наглым голосом, когда Ренат возникает у моего столика.

Так и тянет поинтересоваться, где ж они были, олухи, когда я в отель проходил.

Интересно, как же он так быстро выяснил, что я здесь? Наверное, выследил по камерам. Не надо было в ресторане сразу снимать кепку с очками.

— Я повторюсь, не смейте орать на мою подчиненную! — возмущается этот умалишенный.

Все-таки я оказался прав в своих предположениях, он тут работает. Что, в общем-то, никак не осложняет дело.

Нагло усмехаюсь, оглядываю снизу вверх этого олуха в темно-сером костюме, псевдоитальянском.

— В первую очередь она не сотрудница, — киваю в сторону Ульяны. — Это моя жена, и я забираю ее из этого клоповника, более в списках ваших сотрудников она не значится.

Надо видеть, как качественно вытягивается рожа этого типа. Ни дать ни взять лошадиная морда!

— Ульяна? — Ренат поворачивается к моей супруге. — Ничего не хотите мне объяснить?

Надо сказать, ее лицо тоже слегка вытягивается.

Кажется, женушка в ступоре.

— Вы вправду решили уволиться? — Он продолжает буравить ее взглядом.

Неожиданно Ульяна отмирает.

Меряет меня убийственным взглядом и говорит:

— Я не буду увольняться, и ты меня никуда не заберешь, ясно тебе?

Ишь ты, голосок прорезался.

Очень я не люблю, когда у моей жены просыпается норов. Она мне милее, когда гладит по шерстке, но тут-то понятно, поддержку чувствует. Только непонятно, зачем она ей, эта поддержка. Ей в первую очередь моя поддержка должна быть ценна.

— Сказал же, — цежу недовольно. — Домой забираю, тебе непонятно, женщина? Амнистия тебе грозит. Сейчас же иди переодевайся, трудовую можешь оставить им на память. А потом я, так и быть, рассмотрю вариант нашего безоговорочного примирения.

— Какого примирения? — пыхтит Ульяна. — Какая амнистия? Это после того, как ты меня на улицу выгнал?

— Но ведь еще на развод не подал, — объясняю очевидное. — Цени мою дальновидность и поступи так же дальновидно, поумерь гордость да иди собирайся. Дома мне все скажешь.

— Я никуда не пойду. — Ульяна зачем-то стоит на своем. — На развод сама подам, благо там даже можно онлайн…

Сильнее меня оскорбить она, пожалуй, не могла.

— Ты охренела, женщина?

Тут уже не выдерживаю, встаю с места.

Собираюсь схватить жену под локоток да увезти из этого цирка. Надо было так поступить изначально, а не пытаться тут разговаривать разговоры. В машине я ей быстро все разъясню, а то, похоже, не поняла. Я тут прощать ее собрался, а она не ценит.

Однако в наш разговор снова встревает этот пудель с седеющими кудрями на макушке: