Чтение онлайн

Не знаю, сколько проходит времени, но входная дверь открывается, и в квартиру входит бабушка Ясемин. Она моет руки. Затем относит пакеты из коридора на стол в кухню и, прищурившись, интересуется:

— Кто звонил?

— Эмре, — объясняю я, подходя к ней. Помогаю разгрузить пакеты из супермаркета. — Молодой человек Нихан.

— Да, Эмре — очень хороший мужчина. Мне прямо понравился. Достойный. Образованный. Недавно твоя сестра приезжала к нам. На днях и мы познакомились. Он произвел на меня впечатление воспитанного, грамотного и серьезного человека. Эмре явно любит Нихан.

Я киваю.

— Я тоже так считаю. — Натягиваю улыбку, хотя в душе нарастает пустота.

Когда-то и я так говорила о Бураке. Прошло пять лет, и все изменилось. Теперь между нами всегда будет стоять та унизительная сцена в доме. Этого не забыть.

— Все будет хорошо, Лейла, — подбадривает меня бабушка Ясемин. — Обязательно. Даже не волнуйся на этот счет. Все вернется на круги своя. Веришь?

— Надеюсь, бабуль. — Я встаю со стула и крепко ее обнимаю.

Так хорошо, когда есть люди, которые поддержат в минуты слабости и боли! Таких, как показывает практика и жизненный опыт, крайне мало. Поэтому я, конечно же, ценю того, кто рядом со мной сейчас. В эти минуты я понимаю: что бы ни случилось, я справлюсь. Ведь рядом со мной они. Те, кто подставят плечо в трудную минуту.

Поэтому ни Бурак, ни его мать, ни другие их родственники не отнимут у меня сына. Я просто не позволю этому случиться. Не в этой жизни.

Через полтора часа Али просыпается, и мы весь день проводим вместе, буквально не отлипая друг от друга, будто не виделись сотню лет. Безусловно, сын привязан ко мне, поэтому целый день то и дело гладит мои руки, спину и обнимает. В эти моменты меня затапливает волной тепла и любви. Такой, что я готова горы свернуть ради него одного.

Также мы успеваем прогуляться по парку. Походить по магазину и купить ему одежду, которую я присмотрела, заглянув в один бутик. Ну просто невозможно пройти мимо! И сыну подошло. Маленький пиджак в клетку и в тон к нему штаны с белой рубашкой, а завершающим штрихом — подтяжки. Он теперь выглядит как взрослый.

Возвращаемся домой уже вечером. Довольные и счастливые, но уставшие. Сын сразу рвется в ванную. Он в принципе очень любит купаться. Обычно Али как минимум два раза в день принимает душ. Потому что активный до жути. Чуть что — бежит и, конечно, падает на коленки. Разобьет себе что-нибудь, или где-нибудь да измажется. Скучать с ним не приходится.

Перед тем, как лечь спать, он берет книгу и изучает ее так, будто читает и понимает, что там написано. Затем окружает себя игрушками и спустя несколько минут засыпает. Даже укладывать его толком не приходится. Измотался за день.

Когда я закрываю дверь спальни, мне звонит Эмре.

Я поджимаю губы и нехотя принимаю звонок. Совсем забыла о нем.

— Да?

— Лейла, — с ходу начинает он. — Я уже приехал. Спустись, пожалуйста. Не хотелось бы при бабушке Ясемин обсуждать такую щепетильную тему.

Я шумно вздыхаю, потому что теперь точно не могу отказаться. Он не оставляет мне иного выбора, кроме как согласится и пойти к нему.

Как только я выхожу из подъезда, вижу Эмре, стоящего возле своей машины. Иду к нему и останавливаюсь в двух шагах. Сейчас он в черной рубашке и штанах в тон. Я невольно отмечаю про себя, что ему идет.

Увидев меня, Эмре расплывается в улыбке.

— Привет еще раз. Мне кажется это не лучшая идея, Эмре. — Я мотаю головой.

— Как раз об этом и хотел поговорить. — Он хмурит брови, враз становясь серьезнее. — Я могу поговорить с Бураком. Что это вообще за дела? Ты живешь с ребенком в маленькой квартире. Он вас что, прогнал? Это что такое? Дурдом, не иначе. В конце концов, можно попросить записи с камер видеонаблюдения того ресторана. А они работают, Лейла. По крайней мере, должны работать. Там ясно, что и как было. А почему Бурак этого не сделал? Тоже вопрос... Будто ему это и не нужно было... Очень странно.

Я пожимаю плечами, потому что он прав. Действительно прав! И мне становится до жути обидно. Потому что любящий муж так никогда бы не поступил. Он бы разобрался во всем, и только тогда принимал бы решение.

Бурак мог достать записи с камер наблюдения, но не захотел... Потому что мнение матери ему дороже, чем жизнь его собственной жены.

Я оттягиваю ворот своей ветровки и рвано дышу. Муж просто размазал нашу любовь, будто и не было пяти лет счастливого брака.

«Разве так можно?» — настойчиво шепчет мне внутренний голос.

Конечно же, нет. Он поступил жестоко, и нет ему прощения.

— Ну так что? Давай я поговорю с Бураком. Раз он не хочет сам искать правду, я могу объясниться с ним. Как ты считаешь? Ты сама-то сказала, кто я? Кто я для твоей сестры?

— Нет. — Я отрицательно мотаю головой, обнимая себя руками. На улице уже холодает. — Мне не оставили и шанса оправдаться. А после этого, знаешь ли, мне плевать на них. Я не стану позориться, унижаться и искать оправдания. Я не обязана! Поступок мужа меня разочаровал. Смысл что-либо ему рассказывать? При любом раскладе я его уже не прощу. Понимаешь? Ну узнает он правду... Это ничего уже не поменяет. А если он начнет раскаиваться... Я просто не буду его слушать. Потому что он не услышал меня, хотя я молила его об этом. Закрыл дверь перед моим носом. К тому же... столько всего случилось, Эмре. Вспять уже не повернуть. Помириться с ним? Это нереально...

Застываю на полуслове, потому что вижу по лицу Эмре: что-то случилось. Он меняется. Ему явно становится не по себе. Он рвано выдыхает и кладет на мое плечо руку. Крепко сжимает, будто поддерживая...

И именно в этот момент я слышу визг тормозов останавливающегося недалеко от нас автомобиля.

Оборачиваюсь, глядя на то, как сквозь лобовое стекло черного внедорожника прямо на нас с лютой ненавистью смотрит мой муж.

Бурак.

Мое раненое сердце начинает колотиться от одного только взгляда человека, с которым я прожила целых пять лет. Он смотрит на меня в упор. А потом выходит из салона автомобиля, со всей дури захлопнув за собой дверь, и идет в нашу сторону.

— Уезжай, — только и шепчу Эмре. — Уезжай сейчас же. Я сама разберусь.

Но он отрицательно качает головой.

Когда Бурак доходит до нас, Эмре пытается что-то сказать, но Феррахоглу не сдерживает эмоций и бьет его кулаком в челюсть.

Вскрикнув, я зажимаю рот ладонью. Это неожиданно и... совсем неуместно.

— Что ты делаешь?! — кричу я, ударяя Бурака в грудь. — С ума сошел? Совсем, что ли, спятил?

— Ты еще смеешь защищать своего любовника? — с яростью цедит муж, ловя мое запястье, когда я пытаюсь вновь ударить его за эти необдуманные слова.

— Придурок, — шипит Эмре вытирая окровавленный рот ладонью. — Что ты вообще несешь? А поговорить с женой по-человечески влом?

— Эмре! — тут же восклицаю я. — Пожалуйста, уезжай. Дай нам разобраться наедине. Уходи и не вмешивайся! Это только наше дело!