Чтение онлайн

Один и тот же вопрос уже днями крутится в моей голове: «Почему Бурак до сих пор не подал на развод, раз так уверен в моем предательстве? Или ждет этого шага от меня?»

Если так будет продолжаться, то я действительно сделаю это сама. Но все равно нужно его согласие.

— Мам! — В кухню вбегает Али, держа гоночную красную машину и пульт. — Смотри, что мне папа купил!

— Красивая, — улыбаюсь сыну. На мужа даже не смотрю. — Но... Для начала нужно поесть. Я все приготовила. А потом пойдешь в гостиную и будешь гонять свою тачку. Договорились?

Сын прищуриваться. Бросает короткий взгляд на отца, который кивает в знак согласия, потом поворачивается ко мне.

— Хорошо. — Поставив новую игрушку на подоконник, он залезает на стул.

Бурак тоже садится. Я молча кормлю сына, никак не комментируя их разговор с отцом. Али задает ему детские вопросы, тот терпеливо на все отвечает.

Я даже не предлагаю мужу поесть. На это нет желания. И если я сейчас сижу в метре от него, то только для того, чтобы сын не смотрел на нашу очередную ссору. А если мы начнем разговаривать, так и случится. Но я думаю исключительно о сыне, а на все остальное просто плевать.

Через пятнадцать минут Али забирает свою машинку и выходит из кухни. Бурак не спешит за ним. Я молчу. Убираю со стола посуду и мою ее. Только потом сажусь напротив и поставив руки перед собой, сплетаю пальцы замком.

— Я все ждала, когда позвонит твой адвокат, — говорю ровно. — Ждала, когда мне предоставят документы о разводе. Чтобы подписать их и наконец избавиться от брака с тобой.

После моих слов Бурак мрачнеет. Злость снова бьет по оголенным нервам. Ведь видно же, что он в чем-то сомневается, однако не перестает обвинять меня и уничтожать все хорошее, что мы пережили вместе.

— Так не терпится? — усмехается он, подаваясь вперед. — Или есть какие-то планы?

— Не терпится, милый. — Я морщусь от тупой боли в висках. — Если ты забыл, то я напомню. Я — изменница. Предала тебя. Переспала с твоим конкурентом. А ты отомстил мне, переспав с другой. В нашей спальне. В нашей кровати. После всего этого... какой смысл в браке? Ответь, пожалуйста, будь добр.

Бурак снова усмехается. Но в этот раз в глазах пробегает что-то вроде боли и... сожаления? Только я не понимаю, к чему все это... Из-за своего поступка?

Поздно. Очень поздно.

— После развода Али останется со мной, — вдруг выдает он, отсутствующим взглядом смотря куда-то за моей спиной. На лице — никаких эмоций. — Будет учиться в самой престижной школе. Ездить на лучшей машине с водителем. Есть все самое вкусное.

Он переводит на меня глаза, полные решимости. Но в то же время наверняка уверен, что я не соглашусь. Я так понимаю, все делает для того, чтобы вывести меня из себя. Разозлить. Не отнимет он моего сына. Не посмеет. Али с ним не пойдет. А даже если пойдет... Будет постоянно искать меня и плакать. Бурак не справится с ним.

Он ведь все прекрасно знает. Зачем снова давит на больное?

— Нет, дорогой, — вылетает из меня с нервным смешком. — Я горло тебе перегрызу, но сына не отдам.

Хмыкнув, Феррахоглу поднимается и идет к сыну. Он проводит с Али около часа, а потом, попрощавшись с ним, уходит, так ничего мне и не ответив.

Я не выхожу из кухни. Надо приготовить торт. Все ингредиенты купила еще вчера. Надо занять себя делом, чтобы не думать о его измене.

Готовка помогает остудить беспорядочный рой мыслей. Но лишь временно.

На следующий день, ближе к десяти, Нихан приезжает ко мне. Сообщает, что нас ждет водитель. Вместе с Али мы едем в торговый центр. Поднимаемся на третий этаж, в бутик свадебных платьев. Через час к нам присоединяется Эмре. Сестра дуется, говорит, что видеть невесту в свадебном платье перед свадьбой — плохой знак... но он отмахивается, говоря, что Нихан всю жизнь будет его.

Мне нравится его решимость. Я наблюдаю за ними со стороны и понимаю, что они действительно любят друг друга. Эмре сейчас очень похож на Бурака. Только на того, которым он был пять лет назад. Феррахоглу точно так же прислушивался к каждому моему желанию и хотел для меня всего самого лучшего и дорогого.

С тех пор утекло много времени.

В свадебном салоне мы проводим как минимум три часа. В итоге Али начинает капризничать, говорить, что хочет кушать. Он просто устал.

Нихан заходит в примерочную, чтобы проверить еще один наряд, я же решаю подняться на пятый этаж, где есть небольшой ресторан.

Выхожу из магазина и останавливаюсь, слыша за спиной голос Эмре, который буквально минуту назад разговаривал по телефону.

— Лейла? Что-то не так? — взволнованно спрашивает он.

— Али кушать хочет, — улыбаюсь я. — Пока Нихан выбирает платье, пойду накормлю сына. То платье, что она меряет сейчас, ей точно не понравится. Станет выбирать другое. Так что у нас минут пятнадцать как минимум.

Эмре смеется, обнажая ряд белоснежных зубов. И уже хочет что-то ответить, как я чувствую вспышки камер. Жених сестры прикрывает меня собой, резко оборачиваясь к тем, кто нас снимает. Он цедит сквозь зубы неприличные слова, а я хочу провалиться сквозь землю.

Крепко сжав руку сына, я захожу обратно в магазин. Эмре зол. Он что-то кричит, а потом как из ниоткуда появляются трое мужчин в форме.

Я в шоке наблюдаю за этой картиной. В голову снова лезут нехорошие, но логичные мысли. Это чья-то постановка. За нами кто-то следит и изо всех сил пытается выдать нас с Эмре влюбленной парой. Выбирают именно тот момент, когда Нихан нет рядом.

Черт! Кто же не спит днем и ночью и все думает, как бы уничтожить наш брак? Так уже все! Конец! Куда еще-то?

Наверное, не знай я себя и Бурака и наблюдай за всеми новостями со стороны, я бы тоже подумала, что Феррахоглу прав и именно я предательница. Я вожу его за нос, а сама изменяю ему с другим.

А еще мне кажется, что у Бурака есть что-то большее... какой-то особенный компромат. Не просто же так он поверил той клевете. Его убедили, предоставив «доказательства», которые сами же и подстроили. Скорее всего... это игра моей свекрови. И младшего брата Бурака. Они всегда недолюбливали меня.

Однако... странно другое. Почему именно сейчас? Почему через пять лет нашего брака они решили его уничтожить? В чем подвох?

Хотя это не отменяет того, что доверия между нами больше не будет.