Чтение онлайн

Лейла выглядит уставшей. Измученной. Ощущение, будто она плакала всю ночь или же просто не спала.

Когда мы проходим в гостиную, мой взгляд застывает на экране телевизора.

На нем показывают Акарсу. Злость начинает захлестывать меня с головой. Однако с каждым последующим словом я будто бы качусь по горе вниз... вниз, а затем лечу с обрыва. Казалось бы, неестественный процесс, но, наверное, только так можно описать мои эмоции в данный момент.

Я облажался. Конкретно облажался.

Я не отвожу глаз от телевизора до тех пор, пока Эмре не закрывает рот. Теперь я кошусь на все еще жену, которая действительно подписывает документы и толкает бумаги в мою сторону.

— Почему сразу не сказала? — выдаю я глухо. Пальцы сами сжимаются в кулаки. Я нервно сглатываю, переводя дыхание. — Почему не сказала, что Нихан с ним? И как тогда получились те ваши фотографии? Чер-р-рт! Лейла, скажи хотя бы слово!

— Слово? — Она горько усмехается. — Бурак, ты тот день вспомни, будь добр. Разве ты позволил мне оправдаться? Да ты мне рот затыкал при каждой моей попытке достучаться до тебя. Ты меня из дома вышвырнул и при этом смотрел как на самую отвратительную вещь в своей жизни. А сейчас требуешь от меня каких-то объяснений?

— Не требую, Лейла. Я хочу знать...

Договорить не успеваю. Али несется в гостиную и сразу же бросается ко мне. Прижав сына к себе, касаюсь губами его макушки, не сводя пристального взгляда с Лейлы. Она так и смотрит на бумаги, которые только что подписала.

Мой телефон снова начинает подавать признаки жизни. На экране номер отца. Он звонил мне семь раз, и каждый звонок я проигнорировал.

— Да. — Все-таки принимаю, чувствуя неладное. Он не стал бы названивать, не случись что-нибудь серьезное.

— Ты где, Бурак? Тут твой брат умирает! В аварию попал! А ты трубку не берешь. Я отправил тебе адрес больницы. Срочно приезжай сюда! — кричит он, затем отключается — раздаются короткие гудки.

Судя по взгляду Лейлы, она все слышала. Хоть на ее лице и нет никаких эмоций. Даже глаза ледяные.

— Иди сюда, Али, — зовет она сына. — Папа должен уехать.

Сын не задает вопросов. Сползает с моих колен и садится рядом с матерью.

— Вернусь, — ставлю перед фактом. А затем достаю из папки бумаги, которые подписала Лейла, и рву на мелкие клочья. — Обязательно вернусь, Лейла. И мы поговорим. Забудь о... — Я киваю на порванные документы. — Забудь. Ты моя жена. И точка.

Бурак

По раскрытым губам Лейлы и недоброму блеску в ее глазах видно, что она желает высказать мне все, что думает о моей выходке с порванными документами, которые принес ей я сам. Конечно же, теперь все это выглядит полнейшим абсурдом и моим разыгравшимся воображением, где Лейла виновница развала нашего брака и что она изменила мне с другим. Отныне жена имеет полное право посылать меня куда подальше. Только в отличие от меня, она выбирает иную стратегию: просто ничего не отвечает.

И я понимаю почему.

Али. При нем Лейла никогда не начнет ссору. Никогда не покажет сыну, что его отец — недостойный их урод.

А я ни капли не жалею, что порвал те бумаги. Ни о каком разводе не может быть и речи! Моя она. Как встретил ее — сразу это понял. Хотя и облажался по полной. Впору посыпать голову пеплом, как только вспоминаю слова Акарсу. И снова вижу возле него Нихан... улыбающуюся. Явно влюбленную в своего мужа.

«Я люблю сестру Лейлы. И с госпожой Феррахоглу мы встречались по одной-единственной причине: я хотел познакомиться с сестрой своей будущей жены», — подливает масла в огонь услужливая память.

Бл**дь! От той картины каленым железом жгло сердце, боль разрывала голову на множество окровавленных осколков. Хотелось крушить все вокруг, пока не станет легче. Пока не свалюсь без сил.

Сейчас же кажется, что отношения с Лейлой окончательно уничтожены. Ее полные горечи слова набатом звучат в голове:

«Когда ты узнаешь всю правду, будет уже поздно. Слишком поздно для нас, Бурак. Все кончено. Запомни это».

Никогда бы не думал, что окажусь в такой дерьмовой ситуации, но назад время не отмотать. Остается удержать жену. Любым способом. Иной вариант не рассматривается.

Не могу ее отпустить. Никогда. Ни за что. Не в этой жизни. Костьми лягу, но мы не разведемся! Пусть даже не любит. Не простит. Но будет со мной.

С нами...

Перед уходом в последний раз заглядываю в глаза жены, надеясь найти там хоть каплю надежды, то натыкаюсь на немое презрение и пустоту. От этого на душе становится еще тяжелее. Но виноват сам.

Поджав губы, я разворачиваюсь на пятках и иду в коридор.

Как не вовремя позвонил отец! Был бы я к ним равнодушен, давно бы всех послал. А так нельзя — брат в больнице. Нужно ехать.

— Пап! Пап! — слышу недалеко от себя голос сына, от которого хочется еще раз обозвать себя ублюдком.

Хочется остаться с ними, но я все равно обуваюсь и напрягаюсь, когда спины касается маленькая ладонь Али.

— А ты куда? И когда к нам вернешься? — спрашивает он. — Я буду тебя ждать. Придешь?

— Вернусь. — Я поворачиваюсь к нему и прижимаю его к себе, втягивая родной запах. — Обязательно вернусь, сын. Вечером. Слово даю.

— Хорошо. — Али кивает и отходит. А я встречаюсь взглядом с глазами Лейлы, которая наблюдает за нами, стоя возле двери в коридор.

Жена просто прожигает во мне дыру. Ей явно не нравится то, что я пообещал вернуться. Да еще и без ее разрешения.

Сын подходит к ней и обнимает за колени, будто показывая, что при любом раскладе в матери он нуждается больше, чем во мне. И Лейла гордо вскидывает подбородок.

Впрочем, и я без нее словно пес бродячий.

О чем я думал, когда выгонял ее из дома, думая, что Али так будет лучше? Не знаю. Видимо в голове был кисель. Одержимый ревностью, я не соображал, что творю. Что собственными руками разрушаю нашу семью.

Я спускаюсь и выхожу из дома. Открывая дверь авто, бросаю взгляд на окно, в котором вижу тонкий силуэт жены. Еще жены! И так будет всегда.

Вернусь, и все станет как прежде. Точно. Да, я виноват. Но, черт возьми, не только я! Сама ведь молчала, будто воды в рот набрала.

Я выруливаю на главную улицу и через тридцать минут оказываюсь возле нужной больницы. Вхожу в помещение, и у стойки регистрации тут же нахожу мать и отца. Они яростно дискутируют с медсестрой.

— Что случилось? — с ходу задаю вопрос, глядя в разгневанные лица.