Чтение онлайн

– И ты, - прозвучало после недолгой паузы.

Выключив телефон, она еще несколько секунд сидела, разглядывая узор на плотных шторах. Встав, наконец, с кровати, и повернувшись к двери, она остолбенела, увидев Бахытжана. Он вошел бесшумно, и его пальцы все еще лежали на ручке.

– Что ты здесь делаешь?
– Меруерт вскинула подбородок и подумала: “интересно, что именно он успел подслушать?”

– Прости, я был в ваннной. Эмин попросился ко мне на колени, а потом пролил на меня сок. Проходил мимо, услышал твой голос и вот..

Только сейчас она увидела на его светлой рубашке большое влажное пятно.

– Понятно.

Сдержавшись и ничего больше не добавив, Мира подошла к комоду и положила телефон в сумку.

– Мир, у тебя кто-то появился?

Мира косо посмотрела на него и усмехнулась.

– Прости, конечно, но это немного не твое дело, - подбирать слова не хотелось, но и звучать, как последняя стерва было бы глупо.

– Извини, - осекся бывший муж.
– Ты права.

– Я знаю.

Самоуверенная ухмылка была ей не свойственна, отчего он сразу нахмурился. Бахытжан подошел ближе, но Мире стало неуютно и холодно от этого.

– А если честно? Встречаешь с кем-то?
– допытывался бывший муж.

– Да, - все-таки улыбнулась Меруерт.
– Встречаюсь.

– Давно?

– Нет, не так давно. А почему ты спрашиваешь?

– Я, - опешил Ниязов.
– Я просто очень рад, что ты не одна.

Улыбка мгновенно слетела с ее лица. Сначала она хотела сказать ему что-то в духе “Я делаю это не для твоей радости и чистой совести, а потому что я так хочу”, но быстро передумала и шепотом ответила:

– Я тоже рада. Хотя это получилось неожиданно.

– И кто он?

Проигнорировав его вопрос, Меруерт сказала то, что он явно не ожидал от нее услышать:

– А помнишь, ты сказал, что хочешь пожить для себя и делать то, что для тебя важно?
– Бахытжан молча кивнул и свел брови к переносице.
– Я тогда тебя не понимала, злилась, обижалась, обвиняла в эгоизме. Но вот прошло время и я поняла, что ты имел в виду. Ты был прав, Ниязов. Дети выросли, мы не нужны им 24 часа семь дней в неделю. Всё, что мы могли им дать - дали. И ведь мы тоже изменились и перестали бороться за наш брак. Ты ведь об этом говорил тогда?

– Тогда - да, - задумался бывший.

– Я сейчас где-то тебя понимаю, представляешь?
– уголки ее губ потянулись вверх.
– Потому что рядом с этим мужчиной я снова почувствовала себя женщиной. Извини, пожалуйста, за подробности. Так что, видимо, всё было к лучшему.

– Что - всё?

– Твоя измена, наш развод. Наверное, мы друг для друга сделали всё, что могли и пришло время двигаться дальше, но уже не вместе, а врозь.

– Мир, я хотел тебе сказать…

– Бахытжан, давай дадим нашей внучке поспать и вернемся к детям. Все, что хотел, ты уже сказал, - ни голос, ни лицо Миры не отражали обиду и боль, как раньше. Но она заметила, что Бахытжан растерялся от ее слов. Просто не ожидал, что бывшая жена уже навсегда его отпустила. А еще в ней появилась уверенность в себе, которой ей не хватило во время встречи с Ниязовым и его новой любовью в супермаркете. Теперь она, Мира, наконец, играла главную роль.

Глава 31. Марьям

Ансар

“Ближе к Аллаху, дальше от суеты” - так говорят о знаменитом алматинском некрополе “Кенсай”, что возвышается над городом в его восточной части. На вершине горы раскинулось кладбище, больше напоминающее мемориальный парк. Оно появилось еще в девятнадцатом веке , а к концу двадцатого превратилось в последнее пристанище политической и творческой элиты Казахстана. Здесь похоронен первый секретарь компартии Казахстана - Динмухамед Кунаев, чиновники, оппозиционеры, писатели и артисты. Могилы украшают бюсты, надгробия, памятники, каждый из которых не только по-своему уникален, но и демонстрирует классовую принадлежность усопшего. Чего стоит белоснежный мраморный памятник молодому бизнесмену, помещенный под стеклянный купол, чтобы укрыть его от сильных ветров, дождя и снега. Каменная фигура сидит в кресле, смотрит на город под ногами, встречает рассветы и провожает закаты. Чуть дальше над равниной, среди пушистых голубых елей, возвышается пятиметровая бронзовая статуя девушки Раушан, которая держит в руках розу. Никто не знает ее историю, но говорят, умерла она от болезни совсем молодой.

Солнце стремилось к зениту и уже припекало покрытые темными тюбетейками головы трех мужчин, что не спеша шли к могиле Марьям Дулатовой. За ажурной кованной оградой находилось аккуратное и ухоженное захоронение, выложенное красной плиткой. Памятника здесь не установили, но на каменном надгробии были высечены имя, годы жизни женщины и надпись: “Как много нашего ушло с тобой. Как много твоего осталось с нами. Мы будем любить тебя вечно”. Эти строки, как и красивый узор - полумесяц обвитый гибкой веткой с маленькими листьями - выбирали ее дочери - Сая и Данелия. И хотя некоторые мусульмане сейчас стали переносить портреты на надгробия, муж и дети Марьям не хотела видеть лицо любимой жены и матери на кладбище, предпочтя хранить его только в своих сердцах.

Ансар шел бок о боком с муллой, а за ними следовал Серик, державших в руках коврики для молитвы. Сам бизнесмен спокойно относился к религии - что называется, без перегибов. Но сегодня он хотел, чтобы мулла - Нусипбек-ага - прочитал суры и аяты священного Корана на могиле жены, как того требуют обычаи. Расстелив коврики, мужчины опустились на землю, поджав под себя колени, и склонили головы в сторону Мекки. Нусипбек-мулла начал нараспев читать молитву, и Дулатову показалось, что даже птицы смолкли и теплый ветер стих, когда прозвучали первые слова. Через несколько минут пришло время сделать дуа и все трое подняли рук на уровне плеч ладонями вверх. Понизив голос, Нусипбек-ага помолился за усопшую и за тех, кто остался на Земле, и со словами “Ауминь” мужчины невесомо провели ладонями по лицу.

Ансар поблагодарил муллу и велел Серику отвезти его в мечеть. Дождавшись их ухода, он повернулся к надгробию и долго стоял, вглядываясь в надпись и узоры. И вновь перед глазами появился ее светлый образ: темные волнистые волосы до плеч, белая кожа, черные глаза и бледные, тонкие губы. Она всегда была худенькой, только, когда ходила беременной, немного полнела, но оставалась при этом самой красивой для него. Ансар вспомнил день их знакомства, первые встречи, свадьбу и то, как он забирал ее из роддома в Крещенские морозы, когда на улице было так холодно, что новоиспеченный папаша боялся, что заглохнет машина.

А потом память подкинула ему давно забытый эпизод из прошлого, когда ему пришлось спрятать беременную Марьям и маленькую Саю в старом, построенном еще до войны доме на окраине Алматы. Времена тогда были суровые, и первые успехи Дулатова вылились в проблемы с ОПГ, которая хотела, чтобы Ансар им отдал налаженный канал поставки автомобилей.

Осенний дождь барабанил за окном незнакомой однушки со старой, годов этак семидесятых, обстановкой. А на дворе - середина 90-х и настроение у Дулатова было хуже некуда. Но он не показывал этого испуганной жене, которой до родов оставалось всего два месяца. На кровати, обнимая плюшевого медведя, спала дочка, а Ансар и Марьям стояли в прихожей и прощались.

– Когда вернусь, позвоню так: один длинный, три коротких. Только так. Кто будет стучать, не открывай.

Он сжимал ее ладони, а она плакала от страха, что муж может не вернуться.

– Ансар, все настолько серьезно?
– просипела Марьям.

– Они меня напугать хотят, отобрать то, что я честно построил. Я не могу сейчас сдаться, - Ансар протянул руку и пальцем вытер слезы с ее лица.
– Хорошо, что мама с тетей и дядей уехали в аул. Там они точно в безопасности. Жаль, что вас с ними не отправил, - сокрушался он.