Чтение онлайн

Кот встречает меня в деловом костюме цвета антрацита. Туго стянутый пучок, очки в тонкой оправе (я-то знаю, что стекла там без диоптрий), алые губы, сложенные в презрительную складку. Ну вылитая секретарша или строгая училка из порнофильмов. Все мои благие намерения остудить ее пыл испаряются — пальцы сами собой впиваются в узкую юбку и задирают её к талии, чтобы сжать ничем не прикрытую упругую задницу. Кот, в отличии от моей жены, носит не трусы, а ниточки. Обожаю её за это!

— Какой ты сегодня нетерпеливый! — Ее хриплый смешок обжигает ухо. — Сначала дело. Сказал жене, что разводишься? Флешку привез?

Мир рушится в одно мгновение. Ясно как день — если сейчас ляпну правду (что от Марго с ее связями и братом — бывшим бандитом, а ныне депутатом, мне как-то бежать совсем не с руки), потеряю Катьку здесь и сейчас. А ведь я столько вложил в эту игру! Бабла потратил! Увел ее у того старого пердуна только благодаря сладким сказкам о разводе, женитьбе на ней, совместном бизнесе и вилле на Лазурном берегу.

— Представляешь, у нее срок подписи закончился, — вру без тени смущения, — надо продлевать в налоговой. Потерпи немного, котёнок.

— Блин, ну ты даешь! — Накрашенные губы складываются в обиженный бантик. — Я же уже обо всем с юристом договорилась!

Вот она — ахиллесова пята моей хищницы. За всей этой гламурной оболочкой — девчонка из провинции, едва окончившая курсы визажистов. Именно эта дурацкая наивность под личиной стервы сводит меня с ума.

— Ну ты же у меня умница, — глажу ее по щеке, чувствуя под пальцами шёлк безупречной молодой кожи, — перенесем на недельку. Но только давай не будем раньше времени пугать мою жену…

— Называй ее БЫВШЕЙ! — В голосе любовницы прорезаются истеричные нотки.

— Бывшую жену, — поправляюсь, целуя длинную нежную шейку. — А то она мне новую подпись не доверит.

— Ну ваще, конечно, мась! — Катька пытается меня оттолкнуть. — Я думала, мы уже через две недели полетим на свадьбу Ники на Мальдивы как жених и невеста. Видишь, даже костюм деловой купила! Вживаюсь в роль хозяйки кофеен.

А я уже мысленно срываю с нее эту юбку. Вот ведь парадокс — я эту алчную дурочку совсем не люблю, но стоит вспомнить, что она умеет делать… как разум отключается. Может, в этом и есть ее главный талант — превращать трезвомыслящих мужчин в животных?

— Обязательно поедем, но чуть позже, — вру и тяну её в спальню.

Но Кот сопротивляется.

— Давай сначала пообедаем. — Выпутывается из моих рук и поправляет юбку. — В том новом ресторане у причала. Я зря одевалась, что ли?

Пальцами впивается в мой галстук, будто когтями, и притягивает к себе для поцелуя. Я чувствую, как по спине ползет холодный пот. Не люблю появляться с любовницей на людях. Доброжелателей в городе много. Донесут жене — и мне конец.

— Кошечка моя, давай лучше закажем сюда. — Мой голос предательски хрипнет.

— Не-е-ет! — тянет она, играя пухлой губой. — Я надела новое белье. Хочу, чтобы ты его оценил… после обеда, как ты любишь.

Телефон в кармане начинает вибрировать. Экран светится: «Жена». Сердце замирает. Если не возьму трубку — у Марго добавится подозрений. Если возьму — Кот устроит сцену.

— Извини, это банк… — Я резко сбрасываю вызов и выключаю гаджет.

— Ты сегодня какой-то дёрганый. — Кот язвительно поднимает бровь. — Надеюсь, ты не собираешься меня кинуть, мась?

Ее смех режет, как стекло. Я выкручиваюсь:

— Я же говорил, что надо дождаться новую электронную подпись, а до этого не стоит рисковать…

— Ой, перестань! — Катька слегка шлепает меня по щеке, но в глазах — лед. — Если ты такой трус, может, мне найти настоящего мужчину?

В животе все сжимается. Я не готов прямо сейчас от неё отказаться. Хотя бы ещё недельку!

— Ладно, черт с тобой, — цежу сквозь зубы. — Но на час, не дольше. Дела.

Кот торжествующе улыбается, поправляя очки, а когда проводит языком по губам, я снова забываю, зачем вообще сопротивлялся.

Господи, как же я ее ненавижу.

И как же хочу прямо сейчас.

Ничего не говорю свекрови, хоть и очень хочется. Губы сами собой сжимаются в тугую ниточку, ногти впиваются в ладони. Но я прекрасно понимаю — возражать бесполезно. Я в любом случае окажусь у нее виноватой. Что бы Даня ни сделал — к этому обязательно подтолкнула его я. Так что просто выслушиваю ядовитые упрёки и прощаюсь. Но набираю мужа — он сбрасывает вызов. Пытаюсь еще раз — телефон уже выключен. Это последняя капля. Слезы катятся по щекам горячими градинами, оставляя на пудре неопрятные бороздки.

Вспоминаю…

Как же нам было хорошо с Данилой в первые годы! Мы дышали в унисон, смеялись над одними шутками, заканчивали мысли друг друга. Как он носился со мной во время беременности —пылинки сдувал, массировал отекшие ноги по ночам, выполнял любой каприз. Как с сияющими глазами возился с новорожденной Алькой, пеленал как опытная нянька. Какие жаркие ночи мы проводили — когда от соприкосновения кожи, казалось, вспыхнет простынь. Да и не только ночи… Бывало среди бела дня накатывало невыносимое желание — и мы запирались в кабинете, придумывая нелепые оправдания для сотрудников.

Я думала, мы состаримся вместе. Будем как те два божьих одуванчика с открытки — седые, морщинистые, но все так же неразлучные — гулять по парку, держась за руки.

Ан нет. Ошибочка вышла.

Но когда все изменилось?

Что я сделала не так?

Невыносима мысль, что вся моя жизнь несется куда-то в черную дыру.

Еле удается взять себя в руки.

Еще и накрасилась сдуру! В зеркале отражается перекошенное лицо клоунессы — размазанная тушь, припухшие красные глаза. Вытираю черные подтеки ватным диском, капаю «Визин», дожидаюсь, когда следов истерики не останется, и уезжаю с работы. Не могу там находиться. Меня не отпускает чувство, что стены здесь пропитаны ложью, что каждый угол шепчет за моей спиной.

Еду к родителям. Дождусь встречи с Князевым у них. Тем более уже четвертый час — недолго осталось.

Даня выходит на связь, когда я выхожу из лифта на этаже родителей.

— А ты где? — Его голос режет ухо металлическими нотками. — Вернулся из банка, а кабинет пустой. Ушла, никому ничего не сказала.

— К родителям поехала, — бурчу, прижимая телефон к уху плечом, пока копаюсь в сумке в поисках ключей.

Похоже, не взяла.

— Когда домой явишься? — спрашивает таким тоном, будто я непослушный подросток, обязанный отчитываться за каждый шаг.