Чтение онлайн

К Матвею я испытываю неконтролируемую злость. От нашего гендиректора и другого начальства я знаю, что мой бывший муж планомерно подминает под себя весь рынок по поставкам медицинского оборудования в Россию. Он хочет стать монополистом. Матвей жестко подавляет конкурентов, уводит у них из-под носа контракты, переманивает к себе их покупателей. И каким-то непонятным чудесным образом финансовые кризисы идут Матвею на пользу. В то время, как из-за кризисов все разваливаются, Матвей становится только сильнее. У него какой-то талант использовать плохие времена в свою пользу.

Я помню, как на экономическом факультете нам рассказывали про Великую депрессию в США. Страшный финансовый кризис начала двадцатого века, который Америка еле пережила. Компании банкротились, люди оставались без работы и в прямом смысле голодали. Но были те, кто на Великой депрессии хорошо нажился. В частности, это был не то отец, не то дед Джона Кеннеди - американского президента, которого убили.

Однажды незадолго до кризиса ему чистил туфли обычный чистильщик обуви и во время этого процесса сказал, что купил на бирже какие-то акции. И Кеннеди подумал: раз уже чистильщики обуви играют на бирже, то рынок слишком перегрет и скоро рухнет, акции обвалятся. Кеннеди сделал ставки на понижение акций. Через некоторое время пузырь действительно лопнул, акции компаний обвалились чуть ли не до нуля, люди потеряли деньги, компании разорились, и только предусмотрительный Кеннеди разбогател и нажился на Великой депрессии, предвидев заранее, что наступит этот серьёзный кризис.

Так вот я это к чему. Матвей каким-то волшебным образом чувствует приближение финансовых кризисов и богатеет на них. Но как он это делает? У Матвея же даже экономического образования нет! Он врач!

Ну почему, почему я не разговаривала с Матвеем о его работе?! Как бы я сейчас помогла нашему гендиректору! Его вчера увезли с инфарктом прямо из офиса. Врачи не дают прогнозов, все слишком серьёзно. Место гендиректора временно занимает его сын. Он сильно давит на отдел маркетинга и отдел закупок. Первых заставляет придумывать какие-то привлекательные акции для новых потенциальных клиентов, вторых заставляет побеждать на тендерах. Ни у тех, ни у других ничего не получается.

Я смотрю на бухгалтерию и понимаю, что пошел обратный отсчёт. Наши дни сочтены. Через полтора месяца после инфаркта на работу выходит наш гендиректор. Он будто на десять лет постарел. До этого моложавый и в хорошей форме, сейчас он с сединой и морщинами.

Гендиректор почти ни с кем не разговаривает, никого к себе не вызывает. Сотрудники шепчутся по кабинетам, что вот-вот нам выдадут уведомления о ликвидации компании. Мы все ходим в отдел кадров, спрашиваем, так ли это, но там разводят руками и молчат. Складывается ощущение, что это затишье перед бурей. Раньше, когда гендиректор каждый день на всех орал, мы чувствовали себя спокойнее, чем сейчас, когда он заперся в кабинете и никого не вызывает.

А однажды утром понедельника секретарь гендиректора рассылает на почту письмо, что в 12:00 все должны быть в конференц-зале. Испытывая плохое предчувствие, я с несколькими коллегами занимаю в зале место во втором ряду.

– Жанн, скажи честно, готовите нам уведомления?
– допытывается начальница маркетинга у главы отдела кадров.

– Не было распоряжений готовить вам уведомления! Я сто раз говорила!

Постепенно зал наполняется сотрудниками. Всего нас около сорока человек. Ровно в 12:00 распахивается дверь и заходит наш гендиректор с.… Матвеем.

Первые несколько секунд я быстро моргаю, не веря своим глазам. Сердце с грохотом проваливается в пятки, тело прошибает холодным потом. Это точно Матвей?!?! Что он здесь делает?!?!

За почти три года после нашего развода стал выглядеть ещё солиднее. В идеально отпаренном костюме, с дорогими часами на запястье.

Пульс набатом стучит в ушах, почти заглушая все внешние звуки. Пальцы дрожат.

– Итак, начну без лишних прелюдий, - басит наш гендиректор. Его голос проникает в уши словно сквозь вату.
– Я принял решение продать нашу компанию, в ближайшее время сделка будет завершена. Новый собственник - Полетаев Матвей Алексеевич, большинство из вас его знает. Это владелец и гендиректор компании «Мед Лаб». Теперь он будет вашим начальником, а я отправляюсь на заслуженный отдых.

Я сижу ни жива ни мертва, отказываясь верить своим ушам и глазам. Нет! Нет! Нет!

Этого не может быть!

– Матвей Алексеевич, вам слово.

– Приветствую всех!
– голос бывшего мужа врезается в барабанные перепонки. Я натягиваюсь как струна, дыхание учащается. Голос Матвея не изменился. Такой же бархатный и тёплый тембр. Память мгновенно перемещает меня на годы назад, когда я млела, слушая бывшего мужа.

Матвей широко улыбается и обводит взглядом наш коллектив. Но как только его глаза доходят до меня, улыбка тут же застывает, а лицо из приветливого и доброжелательного превращается в бескомпромиссно жесткое.

Я приросла к стулу и не могу шелохнуться. Темно-карие глаза Матвея с моего места кажутся глубоко чёрными. Бывший муж смотрит на меня, не отрываясь. А я на него. Эта заминка продолжительностью несколько секунд становится заметна окружающим. Коллеги поглядывают в мою сторону. Я чувствую себя неловко.

– Приветствую всех!
– Матвей, словно очнувшись, повторяет уже сказанное. Отрывается от меня, обводит глазами других сотрудников.
– Полагаю, вас интересует вопрос о дальнейшей судьбе вашей фирмы. Я планирую объединить ее со своей компанией под моим брендом. Ваш бренд будет ликвидирован. Масштабных увольнений делать не планирую, но кому-то все равно придется уйти.

Это он про меня?!?!

– С каждым из вас я проведу собеседование и приму решение, подходите ли вы мне, - продолжает как ни в чём не бывало.
– Спасибо большое за внимание.

На этом Матвей выходит из конференц-зала, а следом за ним и наш гендир. Коллеги начинают громко переговариваться, звучат возмущённые интонации.

– Нет, вы слышали?
– доносится до меня словно сквозь вату голос замначальника отдела по работе с госзакупками.
– «Приму решение, подходите ли вы мне», - каверкает Матвея.
– Да не нужны мы ему, у него своих сотрудников хватает. Уволит нас всех, и хорошо если по ТК с выплатами. Не удивлюсь, если будет вынуждать нас писать заявление по собственному.

Другие коллеги ему тут же поддакивают, соглашаются. Я молча встаю с места и быстро семеню к своему кабинету. Мысли пчелиным роем жужжат в голове. Главная из них - почему я не уволилась раньше, когда видела, что наша фирма откровенно разваливается? Чего ждала? Верила, что все наладится… Наивная дура.

Падаю в компьютерное кресло и обреченно закрываю глаза. Сердце колотится как бешеное. Бух-бух-бух-бух. Боже мой, Матвей! Может, это сон?

А он все такой же красивый.… Только уже не родной, а чужой. В груди появляется щемящее чувство. Сквозь закрытые веки на глазах проступают слёзы. Я каждый день вижу бывшего мужа в своей дочке, Настя очень на него похожа. Иногда бессонными ночами я вспоминаю счастливые дни нашей семейной жизни. Они ведь тоже были и довольно много.

В нашем с Матвеем браке хорошего было больше, чем плохого. Мы были женаты четыре года, из которых только последние полтора стали тяжелыми. Он много работал, а мне не хватало его внимания. Потом Матвей возобновил общение с друзьями после многолетнего перерыва, а я стала злиться, что он куда-то с ними ходит. Обижалась, что он снова с ними общается, несмотря на мой запрет. Хотя не так уж и часто он с ними встречался, максимум раз в месяц. Я со своими подругами виделась чаще.

Я ревновала Матвея, закатывала скандалы, залезала в его телефон, рассматривала под лупой рубашки. Любое цветное пятно принимала за помаду. Хотя мало ли где Матвей мог испачкаться? Помню, однажды обнаружила на его рубашке зеленое пятнышко и сразу полезла в интернет читать, существуют ли зеленые губные помады. Ну мало ли. А когда забеременела, у меня исказились запахи, и стало казаться, что от Матвея пахнет женскими духами. Мне эти «женские духи» мерещились после развода весь первый триместр. Искажение запахов прошло вместе с токсикозом.