Чтение онлайн

– Я пошла работать, - торопливо произношу и быстро поднимаюсь со стула.

Отворачиваясь, успеваю заметить, что у Матвея тоже нет кольца на безымянном пальце правой руки. Значит, не женился, проскальзывает в голове мысль. Когда мы были женаты, Матвей всегда носил кольцо. Не думаю, что во втором браке он бы перестал это делать.

Выйдя за дверь, без сил приваливаюсь к ней спиной. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

– Ну что?
– шепчет секретарша нашего старого гендира.
– Как он тебе? Что говорил? Не уволил? Слушай, а вы с ним не родственники? Он тоже Полетаев.

Вот и ожидаемый вопрос. Матвей прям предвидел.

– Однофамильцы.

– Но раньше были знакомы?

– С чего ты взяла?
– настораживаюсь.

– Он как сюда зашёл, сразу сходу спросил, сколько в компании Юль работает. Я ответила, что одна. Он спросил: «Кем работает?». Я ответила: «Главный бухгалтер». Он сказал, срочно тебя позвать. Мне показалось, он тебя знал.

Неопределённо веду плечами.

– Нет, мы не знакомы. Может, у него личная неприязнь к Юлям.

Секретарша хихикает:

– Ага, наверно, бывшую так звали.

Прям как в воду глядит.

– Ну а в целом как он тебе? Будет нас увольнять, ничего не говорил?
– секретарь перестает хихикать и снова становится напуганной.

– А ты умеешь делать массаж?

– Что?

– Массаж умеешь делать? Не училась на таких курсах?

– Нет, не умею,- недоуменно хлопает маленькими глазами.

– Тогда, боюсь, тебе придется пойти на выход. Но ты не расстраивайся. На самом деле он очень скверный начальник. Любит работать допоздна и по выходным и секретаря своего всегда вызывает. Так что если останешься тут, забудешь про выходные и праздники.

Пока не последовало новых вопросов, тороплюсь уйти.

Взвесив все «за» и «против», решаю уволиться, но доработать календарный месяц, чтобы получить полную зарплату. Риск того, что Матвей узнает о Насте, слишком велик. Мало ли, кто-нибудь проболтается ему, что я ходила в декрет. Я не хочу выяснять с бывшим мужем отношения, что-то ему объяснять и доказывать. Вернуть время назад, я бы не стала скрывать ребёнка. Но раз я это сделала, то что-либо менять не хочу.

Честно, увольняться не хочется. Делаю это с тяжелым камнем на душе. Надо искать работу и поскорее, поскольку на мне висит кредит за машину. К тому же неизвестно, получится ли найти аналогичную должность и зарплату. Да Бог с ней, с должностью, мне звание главного бухгалтера не столько принципиально. А вот зарплата важна. Зная, что Матвей будет платить мне существенно больше, чем у меня сейчас, аж слёзы на глаза наворачиваются.

«Может, всё-таки остаться?», проскакивает в голове шальная мысль, но я гоню ее подальше.

Нет, мне моя налаженная жизнь и спокойствие дороже. А с Матвеем неминуемо ждет скандал сразу, как только он узнает о дочке.

В пятницу Матвей снова приезжает к нам в офис. Прежний гендир передает ему дела. В понедельник они завершают сделку по продаже компании, и бывший муж проводит с нами первое совещание. Я впервые вижу его за рабочим процессом. Матвей говорит кратко и по делу, задает прямые вопросы и ждет прямых ответов. Если кто-то начинает увиливать, тут же прерывает и требует ответить на четко поставленный вопрос.

Матвей не повышает голос, но его спокойного тона все боятся больше, чем ора прежнего гендира. Со старым начальником все знали: покричит и успокоится. С Матвеем не так. Он ко всем подчиненным на «вы», со всеми спокоен, но в любой момент так же тихо может сказать: «Вы мне не подходите. Всего доброго».

Лучше бы Матвей орал.…

Бывший муж много кого увольняет. Человек двадцать, наверное. С другой стороны, это логично, и, должно быть, при слиянии компаний всегда так происходит. Зачем Матвею столько людей? К тому же у него есть свой слаженный коллектив, а мы для него незнакомцы. Мне интересно, меня решил оставить, потому что я действительно хороший бухгалтер или потому что мое увольнение будет выглядеть будто бы месть мне? А впрочем, не важно. Я все равно уволюсь сама.

Главбух Матвея, чьё место я должна занять на период декрета, мне нравится. Думаю, мы бы сработались, если бы я не решила уволиться. Но ни ей, ни Матвею я пока о своем решении уйти не говорю. Бывший муж больше не вызывал меня к себе на аудиенцию. Мы видимся только на общих совещаниях, которые проходят каждый день, а то и по два раза. Все, что касается бухгалтерии, я обсуждаю с его главбухом, и она сама ходит в кабинет Матвея.

Мне интересно, что Матвей чувствует? Вот он случайно меня встретил через три года после развода. Неужели сердце не ёкнуло? Он ведь меня любил. Я знаю, что любил. И никогда не изменял. Это мне тоже теперь ясно.

На совещаниях я ловлю на себе его взгляды. Матвей смотрит на меня не как на других сотрудников. Даже вопросы мне задает другим голосом, другой интонацией. С остальными он общается сухо и строго, а со мной с теплотой. Я бы подумала, что мне кажется, если бы другие сотрудники не заметили и не стали задавать вопросов.

– Юль, а вы с ним точно не родственники?
– спрашивает как-то после очередного совещания сотрудница отдела маркетинга.

– Нет, однофамильцы.

– Да дело не в фамилии.

– А в чём?

– Он к тебе как-то по-доброму относится. Не как к остальным.

– С чего ты взяла?
– спрашиваю настороженно.

– Это видно. Он со своей главбухши спрашивает строже, чем с тебя, хотя она из его команды и беременная. Короче, ты у него в любимчиках.

Я не знаю, как к этому относиться. Матвей действительно выделяет меня среди других сотрудников. Возможно, он делает это непроизвольно, но факт остается фактом: ко мне он добрее, чем к другим, и окружающие это замечают. Матвей иногда может так на меня посмотреть во время совещания, что сердце дрожать начинает.

Мне и самой стоит больших усилий не разглядывать бывшего мужа прилюдно. Сложно не отмечать, какой Матвей красивый и деловой, как ему идет быть руководителем. Непроизвольно я начинаю вспоминать счастливые моменты нашей семейной жизни. А потом ещё представлять, как бы все могло быть, если бы мы не развелись, и у нас родилась Настя.

Это путь в никуда. Поэтому я беру себя в руки и снова пишу заявление об уходе. Не дожидаясь, когда закончится календарный месяц. Фиг с ней с зарплатой. Надо бежать, иначе снова погрязну в Матвее. Ничего хорошего из этого не выйдет. Вместе мы не будем, а страдать и доводить себя до нервного истощения, как раньше, я не хочу. У меня дочка. Ради нее я должна быть собранной и трезво мыслящей.