Чтение онлайн

Вероятно, владелец доходного бизнеса или топ-менеджер какой-то из госкорпораций, прошедший путь с самых низов карьерной лестницы: рубаха изготовлена на заказ, костюм «Армани» сидит, как на него шили, обувь не разглядела, но там, думаю, тоже все в ажуре. И модные часы. «Hublot», стоимостью в полквартиры на окраине Петербурга.

Вот это сюрприз.

— Саша, — прикладывает здоровенную лапищу к груди, а потом обхватывает ею меня за талию.

И, склонившись, выдыхает в ухо:

— А ты, моя красавица?

Хихикаю, потому как, ну, что сказать? «Таня»?

— Молчишь, да? Стесняешься? Какая скромница мне попалась… — и он, обхватив ладонью затылок, решительно притягивает меня к себе и целует.

Жарко, жадно.

Пламенно. Так, что мозги чуть ли не плавятся с непривычки.

И мысль мелькнула: а почему нет?

Это, кстати, вполне аргумент для Тарасова будет. Может, отцепится?

Да и вообще, ну, если и не назло бывшему, а для собственного удовольствия, я же могу?..

Оказалось, коньяк после игристого опасен вдвойне. Пока соображала, Саша уже стащил меня с «насеста», подхватил на руки и унес наверх.

Хихикнула ему в мощную шею: Светлана Гурамовна отсалютовала бокалом и поаплодировала нам вслед.

А я, все то время, что мы поднимались в лифте, и он шептал на ухо мне разные соблазнительные непристойности, думала:

— Может, и правда, пора зажечь? Расслабиться? Да вдруг удастся получить удовольствие?

А то с телесными радостями у нас в семье последние лет пять было, хм, скромно, вернее, почти никак.

Оказавшись в шикарном номере под стать ресторану, решила, что «плюшечек» я, пожалуй, заслужила. И Танечка неожиданно, пока не испугалась и не передумала, рискнула.

Так сказать, нырнула в омут страсти: без подготовки, уговоров, планов, предварительных ухаживаний и намеков.

Без обязательств, без переживаний, без сожалений.

— Сладкая, какая же ты сладкая, моя краса-девица, — хрипел этот монстр мне в затылок, лаская и поглаживая везде, целуя и покусывая шею и прижимая все сильнее к стене в коридоре, обтянутой шелком.

А я оказалась, ну, не очень в состоянии связно мыслить и выражаться. Я была в процессе, и это ощущалось прекрасно: ново, ярко, незнакомо и непредсказуемо.

Остро, сладко, мурашечно.

Было офигенно: Саша знал чего хотел, умел это получить, интересовался мной, ну и не ждал инициативы, которая в постели мне совершенно не давалась.

Начали мы в прихожей практически, но после почти мгновенно накатившего восторга, перебрались в ванную комнату и продолжили уже там.

Да, мы зажгли эту ночь.

Она полыхала, взрывалась фейерверками и окутывала таким сильным физическим удовольствием, что под его концентрацией и интенсивностью таяли нормы морали, принципы, прошлые сожаления и связи…

Татьяна Ивановна съездила в столицу очень впечатляюще, да…

— Все здесь взрослые люди. Ночь была огненная, да, но она прошла, а вместе с ней прошел дурман. Мы, довольные друг другом, расходимся спокойно как в море корабли… — прокручивала в голове вежливое и разумное, приводя себя в порядок на рассвете.

Но все это красиво звучало в теории, а на практике, выйдя из душа и увидев основательную мужскую фигуру, занимавшую большую часть кровати, я подумала: зачем дразнить медведя?

Взяла в руки одолженные шпильки, свою маленькую сумочку и тихонечко испарилась.

Приключение было что надо. Никогда до этого в жизни я так не зажигала. Но внеплановая феерия закончилась.

Не спеша, вернулась в гостиницу, распрощалась с коллегами, обещав писать и не пропадать, да и довольная отбыла на вокзал.

Смакуя неожиданно приятные ощущения от своего внезапного «загула», радуясь, что впереди последнее (мы с адвокатом сильно на это рассчитывали) заседание суда по вопросу нашего с Тарасовым развода, я возвратилась в Петербург.

— Мам, ты так посвежела! Как столица на тебя благотворно подействовала, — запела Катюшка мне в очередной сеанс связи.

Я тихо хихикнула про себя и, улыбаясь, согласно покивала дочери: это столица, да-да.

Впереди у меня было еще воскресенье, которое я планировала просто проспать, чтобы встретить грядущее во всеоружии или хотя бы в устойчивом психическом состоянии.

Как в воду глядела же.

'Одна девчоночка сижу, негрустная,

И только корочка в руке арбузная.

Ну что с девчонкою такою станется?

Вагончик тронется, вагончик тронется,

Вагончик тронется, перрон останется…'

М. Г. Львовский «На Тихорецкую состав отправится»

План «поспать» выполнила, и, можно сказать, перевыполнила. Поднялась в воскресенье ближе к двум часам пополудни. Поболтала с Катей, помечтала, как стану совершенно свободной от Тарасова, сделала уборку и испекла пирожные.

А потом устроилась в рабочем кресле у стола дочери, поставила перед собой блюдо с пирожными, чайник молочного улуна, любимую кружку и выдохнула.

Все, столичные приключения завершились.

Вспомним, вздрогнем и поднимем «чайный» тост за благоразумие Танечки, которая ушла по-английски и, вообще, даже не успела представиться Александру.

Умничка, молодец.

Ну, из хорошего на этом все.

Дальше же вдруг повалились из глубин памяти все традиционные для «приличной девочки из хорошей семьи» угрызения совести разом:

— Я же не такая…

— Ах, как я могла…

— Какой позор…

Допив второй чайник и постыдившись от души, потянулась в кресле, оглядела себя в зеркало на дверце шкафа-купе и признала:

— А ведь здорово же было. Медведь прямо постарался, да… Вон, кожа какая свежая и аж сияет.

Но неожиданное внутреннее ощущение сытости, которое оказалось незнакомым, так же как и тихое умиротворение, спрятавшееся за «правильными» и клеймящими лозунгами моего детства и юности, — все это тем не менее было. Как и некий физический дискомфорт в особо ценных местах, которые ночью на субботу пользовались дикой популярностью у одного случайно перепавшего образчика мужественности и настойчивости.