Чтение онлайн

— Вик… пожалуйста.

Его губы находят мои — жадно, требовательно. Я целую в ответ, ногти впиваются в его волосы. Он входит в меня — медленно, мучительно. Мы задыхаемся, ощущения рвут. Я обхватываю его ногами, он дышит мне в шею.

— Я люблю тебя, — шепчет он, голос ломается. — Боже, Вика, я так сильно тебя люблю.

Я не отвечаю. Руки дрожат, пальцы тянутся к его рубашке, расстёгивают пуговицы. Он вздрагивает, когда я касаюсь его кожи. Его стон — низкий, горловой — отдаётся во мне. Я прижимаюсь губами к его груди, целую — нежно, отчаянно. Он сжимает мою талию, ведёт к дивану. Мы падаем — ворох рук, ног, страсти.

Платье падает к ногам, его руки на мне — жадные, знакомые. Я голая, дрожу под его взглядом. Он смотрит — на мои изгибы, шрамы, всё, что он знает наизусть. Я его. Даже сейчас. Он шепчет:

— Вик… пожалуйста.

Его губы находят мои — жадно, требовательно. Я целую в ответ, впиваюсь ногтями в его волосы. Он стонет, руки скользят по мне, заново открывают. Когда он входит в меня, это медленно, мучительно. Мы оба задыхаемся, ощущения рвут на части. Я обхватываю его ногами, притягиваю глубже. Он дышит мне в шею, двигается — ритм наш, старый, родной.

— Я люблю тебя, — шепчет он, голос дрожит. — Боже, Вика, я так сильно тебя люблю.

Я не отвечаю. Не могу. Слёзы текут, тело говорит за меня — бёдра встречают его, ногти царапают спину. Я близко, он чувствует это. Когда я кончаю, его имя срывается с губ, тело дрожит. Он следует за мной, его тепло заливает меня. Это конец. Наш конец.

Утро приходит тихо, как палач - убийца. Свет режет глаза, воспалённые от слёз и виски. Максим рядом, рука на моём бедре — тяжёлая. Я смотрю на него — морщины, легкая седина, которой еще недавно не было. И понимаю: это всё.

— Вставай, — голос мой мёртвый, холодный.

Он открывает глаза, смотрит — боль, растерянность.

— Вик… — начинает он.

— Я была пьяна, — перебиваю я, слёзы текут. — А ты этим воспользовался.

Он кивает растерянно.

— Я плохой человек, Вик, — шепчет он, а у меня слёзы катятся. — Есть возможность — я пользуюсь. Всегда пользовался.

— Забудь эту ночь, понял? — кричу я, срываясь. — Забудь меня!

Он встаёт, подходит, хватает мои руки.

— Забыть тебя? — голос ломается, его еле слышно. — Никогда. А ты будь счастлива. Ты свободная. Красивая женщина.

Слёзы душат. Я шепчу:

— Я буду. Без тебя.

Он вытирает мое мокрое лицо дрожащей рукой.

— Прости, — бросает он. — Я не хотел… так.

— Уходи, — шепчу я, слёзы - предатели все- равно капают. — Просто уходи.

Дверь щёлкает. Я падаю на диван, рыдаю — громко, надрывно, пока голос не пропадает. За нас. За любовь, что умерла.

Максим.

Я вваливаюсь в свою новую квартиру — тесную, чужую, с голыми стенами и запахом краски. Ключи падают на пол, звенящий звук режет нервы. Утро после Вики — как удар в грудь, острый и тяжёлый. Её слёзы, её «уходи», её запах на моей коже — всё жжёт, не отпускает. Я падаю в кресло, сжимаю голову руками. Общий дом с Викой — там я быть не могу, не вынесу её теней. Здесь — пустота, но моя. Двадцать лет. И всё кончено.

Голова гудит, глаза красные — от бессонницы и её взгляда, что режет до сих пор. Я люблю её. Всё ещё люблю. Сказал ей вчера, но она не поверила. После той ночи с Алисой, после всего — очевидно как то, что сейчас день. Я ненавижу себя. Но вчера она была моей. В последний раз. И это рвёт меня изнутри.

Глухой стук в дверь — резкий, хаотичный, как будто кто-то бьёт кулаками. Я встаю, шагаю к двери, открываю — и передо мной Алиса.

Она врывается, как буря. Волосы спутаны, глаза дикие, зрачки расширены, губы дрожат. Пальто нараспашку, платье порвано на плече, руки трясутся. Она не в себе — дрожь, безумный взгляд, рваное дыхание. Психически сломлена, одержима, и это бьёт в глаза.

— Ты где был? — кричит она, голос срывается, высокий, надломленный. — Всю ночь с ней, да? С Викой? Я знаю, что ты был у нее.

Я сжимаю кулаки, гнев вскипает, горячий и тяжёлый.

— Убирайся отсюда, — рычу я, голос твёрдый, как сталь. — Сейчас же!

Она смеётся — резко, безумно, шагает ко мне, хватает за рубашку, пальцы впиваются в ткань.

— Убираться? — визжит она, лицо искажено. — Ты мой, Максим! Я всегда видела, как ты на меня смотришь! Я помогла тебе понять, что ты любишь меня, а не Вику!

Я хватаю её за запястья, сжимаю до хруста, отшвыриваю к стене. Она ударяется, но цепляется снова.

— Ты дура? — кричу я, голос режет воздух. — Между нами ничего не могло быть! Ты больная тварь!

Её смех переходит в хрип, она смотрит на меня, глаза горят — безумие, одержимость.

— Нет, ты любишь меня! — кричит она, голос дрожит, но в нём фанатичная уверенность. — Я видела твои взгляды! Все эти годы — ты любил… Я просто помогла тебе это понять! Препараты — они открыли тебе глаза и показали правду! Ты мой, Максим! Я же Даша. Даша-а-а-а…

Я замираю. Препараты? Даша? Гнев взрывается, я хватаю её за плечи, встряхиваю так, что голова мотается.

— Что ты несёшь, сука? — рычу я, прижимая её к стене. — Ты в себе вообще?

Она вырывается, падает на колени, но голос её режет:

— Вика думает по-другому! Я ей всё рассказала! Про ту ночь, как ты был со мной нежен и страстен! Ты отличный любовник в постели! Она ненавидит тебя, Максим! А ты любишь меня, я знаю!

Сердце падает, кровь стынет. Я хватаю её за ворот пальто, тяну вверх, кричу в лицо:

— Что ты сказала Вике, сука? Я тебя, блядь, удавлю! За Вику, за сына, за семью мою!

Она смотрит на меня, слёзы текут, но улыбка — безумная, пугающая.

— Я помогла тебе понять, — шепчет она, голос дрожит. — Препараты — в кофе, в еде. Месяц! Ты видел Дарью, но хотел меня! Ты шептал её имя, когда целовал и ласкал меня!

Я отпускаю её, шагаю назад. Голова кружится, мир рушится. Препараты? Дарья? Целовал и ласкал? Та ночь — смятые простыни, её запах, её тело подо мной — реальна, как этот момент. Я сжимаю виски, рычу: