Чтение онлайн

— Ты что натворила? Ты больная мразь! Я никогда тебя не любил! Как и ее, блять, не вспоминал двадцать лет!

Она встаёт, шатаясь, смеётся — тихо, страшно, слёзы текут.

— Ты любишь меня, — шепчет она. — Я её копия! Ты всю жизнь любил Дарью, а я — это она! Вика ушла, а я осталась! Ты мой!

Я шагаю к ней, голос холодный, властный:

— Кто тебе это дал? Говори, или я вытрясу из тебя всё!

Она качает головой, улыбка кривится.

— Не скажу, — шепчет она. — Ты всё равно мой.

Я смотрю на неё — дрожащую, с безумными глазами, с этим страшным смехом. Она не в себе. Одержима мной, больна. И я не отпущу её. Хватаю телефон, набираю Сергея — начальника охраны.

— Серёга, — голос мой твёрдый, как приказ. — Бери ребят, приезжай. Срочно. Девка тут, в квартире. Заберите её. Держите под замком, пока я не разберусь. Она псих, опасна. Живо!

Алиса смотрит на меня, глаза расширяются, смех обрывается.

— Что ты делаешь? — визжит она, бросаясь ко мне. — Ты не можешь! Ты любишь меня!

Я отталкиваю её, она падает на диван, кричит:

— Ты мой! Ты не можешь так со мной!

— Заткнись! — рявкаю я, нависая над ней. — Сиди тут, пока они не приедут. Ты мне всё расскажешь, поняла? Всё, что ты натворила, больная сука!

Она съёживается, слёзы текут, бормочет:

— Ты любишь меня… ты пожалеешь…

Я падаю в кресло, руки сжимают подлокотники, внутри — гнев и пустота. Она одержима мной. Разрушила всё. Вика думает, что я с ней спал — и я сам в этом уверен, та ночь слишком чётко в голове. Препараты. Дарья. Я предал Вику, я знаю это. И она ушла. Рома уехал. Всё потеряно.

Я смотрю на неё — больную, сломленную, что бормочет о моей любви, глядя в пустоту. Жду охрану. Расследование начнётся. Я вытрясу правду. Но внутри — только боль. Слишком поздно.

Максим.

Я вхожу в свой офис, и холодный свет ламп бьёт по глазам, как в комнате допросов. Пиджак падает на стул, я сажусь за стол, ощущая тяжесть вчерашнего дня в каждом движении. Утро после Вики — это не просто усталость, это боль, что вгрызается в грудь и не отпускает. Её слёзы, её дрожащий голос, её запах, что всё ещё цепляется к моей коже, — всё это преследует меня, как призрак. Новая квартира, куда я вернулся вчера, — “тесная”, чужая, без уюта и ощущения спокойствия— не дом. Общий дом с Викой остался в прошлом, и я не могу туда вернуться, не вынесу быть там без нее. Он словно склеп, стоит напоминанием о счастливых моментах и… о том как там всё умерло. Здесь оглушающе пусто, как и вся моя жизнь теперь.

Двадцать лет. И всё кончено.

Дверь открывается, и входит Сергей — начальник охраны. Высокий, жилистый, с лицом, будто высеченным из камня. Не зря я его из органов к себе переманил. Понимает, что от него хотят с первых слов.

Он молча садится напротив, и я чувствую, как напряжение в комнате густеет.

Алиса. Её безумные глаза, её крики про Дарью, её дрожащие руки — всё это всплывает передо мной, и гнев снова вскипает, горячий и тяжёлый. Что мне безумно хочется сжать ее тонкую шею и сжать посильнее. Блять, я в психа превращаюсь? Чем эта тварь меня кормила?

— Где она? — спрашиваю я голосом не терпящим возражений.

— Сидит на корпоративной квартире, под замком. Двое ребят её стерегут круглые сутки.

Я киваю, пальцы сжимаются на столе. Вчера, когда её уводили, она визжала, бормотала что-то про мою любовь, цеплялась тонкими пальцами за стены до кровавых следов.

Она не в себе, это ясно, как день. Но мне не до её безумия. Мне вообще похрен на все и всех кроме моей семьи. Эта сука сумела пробраться к нам так близко и разрушила нашу жизнь.

— Что она сказала? — голос мой режет воздух, и я вижу, как Сергей слегка напрягается.

— Пока молчит, — говорит, глядя мне в глаза. — Бормочет бессвязно, но ничего толкового. Давим, но аккуратно. Если пережать, она совсем сломается.

— Мне плевать, сломается она или нет, — цежу я, наклоняясь вперёд. — Она травила меня, Сергей. Месяц сыпала мне какую-то дрянь в кофе, в еду. Я хочу знать, кто ей это дал. Выясняй.

Он кивает, достаёт блокнот, делает пометку. Я откидываюсь в кресле, чувствуя, как гнев смешивается с болью.

Вика.

Её лицо — последнее, что я вижу перед сном, и первое, что всплывает утром. Она думает, что я спал с этой больной сукой. И я сам в это верю — та ночь в спальне, как в туманном мареве. Смятые простыни, её запах, её тело подо мной — всё слишком реально, чтобы быть ложью.

Я предал жену в нашем же доме. И она ушла.

Её мягкий голос, её окутывающее тепло — всё, что у меня было, теперь потеряно.

Я ненавижу себя за слабость, за то, что не заметил, как Алиса влезла в мою жизнь и раздавила всё, что я строил. Почему я не проверил ее от и до? Почему я решил раз Рома ее выбрал, раз привел в наш дом, то ей можно доверять? Дебил, блять.

— Уже работаем, — продолжает Сергей, прерывая мои мысли. — Проверяем её связи, звонки, счета. Она упоминала Дарью. Это та, что была с вами связана раньше?

Дарья. Имя из прошлого, что я пытался вычеркнуть. И я ее вычеркнул из своей жизни. В том, что ее не стало она виновата сама. Покатилась вниз по наклонной: выпивка, гулянки, бесконечные дебоши и веселье. Потом притоны и наркотики. Моей вины в этом нет. Она сама выбрала такой путь. Я поступил с ней честно, расстался по-нормальному. И даже Вика, в моей жизни как женщина, появилась позже. Когда болезнь по имени Даша закончилась.

Вика… я понимаю, как ей было тяжело. Я понимаю ее страхи и принимал их. Но ни единого раза рядом с ней мне не хотелось к Даше. Это был мой осознанный выбор. Я Птичку даже в мыслях не передавал ни разу за двадцать лет. А тут…

Я сжимаю челюсть, киваю.

— Да, давно, — голос мой глухой, но твёрдый. — Алиса несла чушь про неё. Выясни, есть ли связь. И где она взяла препараты. Это не аптечная дрянь, это серьёзно.

— Понял, — отвечает начбез, записывая. — Вы сдали анализы?

— Утром, — говорю я, глядя в окно, где серое небо давит на город. — В клинике. Сказали, неделя. Исследования сложные, результаты не быстрые. Но если что-то в моей крови найдется… – сжимаю челюсть еще сильнее. Ярость по венам течет. — Тогда подключим полицию.

Сергей кивает, делает ещё одну пометку.

С Ромкой тоже один пиздец за другим. Кто я в его глазах? Мудак? Как минимум. Но вырос он настоящим мужиком, это радует. За мать горой стоит. он всегда таким был. Пока я по командировкам мотался по миру, пока я бизнес строил. Птичка сына растила. Как же она стремилась и переживала, что у нас отношения не складывались. И тольк овсе наладилось, только он стал вникать во все вопросы по работе… Пиздец пришел.