Чтение онлайн

Хватаю телефон, набираю психотерапевта. Он отвечает после третьего гудка, голос спокойный.

— Полонский.

— Мне нужно больше информации, — говорю я резко.

— Я уже дал вам заключение, — отвечает он, но в голосе слышится напряжение.

— Мне этого недостаточно.

Тишина.

— Что именно вас беспокоит, Максим?

Я провожу рукой по затылку.

— Всё.

Полонский медлит, но в конце концов выдыхает:

— Хорошо. Говорите.

— Как давно у неё это…?

— Вы имеете в виду её пограничное состояние?

— Да.

— Всю жизнь. Такие вещи не появляются внезапно. У неё неустойчивая психика, размыты границы дозволенного, отсутствует понятие эмпатии, норм морали.

Я стискиваю зубы.

— Вы хотите сказать, что она всегда была такой?

— Я хочу сказать, что она была подготовлена.

Я резко замираю.

— Что?

— Поймите, Максим, подобное поведение не формируется само по себе. Это не просто эмоциональная нестабильность. Это расчётливое, методичное манипулирование. Алиса — не просто жертва своего состояния, она искусно им пользуется.

Я начинаю ходить по кабинету.

— Кто мог её подготовить?

Полонский вздыхает.

— Мне сложно сказать. Возможно, кто-то из близких. А может, она сама изучала методы влияния на людей. Такие личности очень восприимчивы к психологии. Они буквально чувствуют слабые места и бьют в них с хирургической точностью.

Я вспоминаю её взгляд в записи. Чёрт.

— Вы сказали, что она может быть опасна, — продолжаю я.

— Да.

— Для кого?

Полонский медлит.

— В первую очередь для тех, кто стоит у неё на пути.

Я останавливаюсь.

— Вы хотите сказать, что если ей что-то не понравится…

— Она будет действовать. Холодно, продуманно. И без сожалений.

Я чувствую, как нарастает ледяной ком в груди.

— Она может причинить вред жене?

— Если Виктория станет препятствием для её цели…

Я стискиваю зубы.

— Чёрт.

— Максим, я советую вам держаться от неё подальше. Алиса — человек, которого не получится перевоспитать или убедить. Она живёт по своим правилам и не приемлет чужих.

Я провожу ладонью по лицу.

— Она могла… воздействовать на меня?

Полонский молчит, а потом говорит медленно, отчётливо:

— Вы замечали у себя провалы в памяти?

— Забывчивость и рассеянность последнее время.

— Потерю концентрации?

— Да.

— Неестественную апатию или чрезмерную раздражительность?

Я сжимаю кулаки.

— Да.

— Тогда я бы не исключал вероятность медикаментозного воздействия.

Я застываю. Сука.

— Опаивала.

— Такие препараты сложно достать, но возможно. Они замедляют когнитивные процессы, подавляют критическое мышление. В малых дозах дают эффект лёгкой заторможенности, в больших — могут вызвать галлюцинации и даже кратковременную амнезию.

Я едва удерживаю себя от того, чтобы не разбить кулаком ближайшую стену.

— Она могла делать это не только со мной.

Полонский молчит.

— С женой. С сыном.

Меня накрывает холодным гневом.

— Я не могу ничего утверждать, — осторожно говорит психотерапевт. — Но в вашем случае совпадений слишком много.

Я резко выдыхаю.

— Спасибо.

— Максим…

Я жду.

— Вы понимаете, что эта девушка не остановится?

Я сжимаю зубы.

— Понимаю.

— И что она может начать мстить?

— Я разберусь.

— Вам стоит быть осторожнее.

— Спасибо за совет.

Я отключаюсь, захлопываю ноутбук и хватаю телефон. Звоню начальнику охраны.

— Слушаю.

— С завтрашнего дня Вика и Рома под наблюдением. Они не должны ничего знать. Понял?

— Так точно.

Я бросаю трубку, подхожу к окну. Серое небо давит на город, как моя вина на меня.

Где ты была, Вика, всю ночь? Я ждал тебя почти до утра, сидел во дворе у старой квартиры, смотрел на седьмой этаж. Свет не зажёгся. Ты не приехала. Где ты была? С кем провела эту ночь?

Завтра продолжим!

Вика

День был долгим — эскизы, клиенты, очередное резюме от айчара, что опять не подошло. Усталость тянет плечи вниз, голова гудит, и я понимаю — ехать домой не хочу. Там тишина, пустота, мысли, от которых я всё ещё бегу. Решаю прогуляться — пройтись по улицам, вдохнуть воздух, дать себе хоть немного свободы от этого груза.

Шаги гулко отдаются по асфальту, я иду вдоль витрин, не глядя на них, и вдруг в голове всплывает мысль — а что, если Оля?

Время идет, а поиски управляющего всё ещё продолжаются. И я уже совсем отчаиваюсь. Кандидаты либо слишком зелёные, либо не чувствуют, что мне нужно.

Я устала от чужих лиц, от их пустых слов. Но Оля… Она дерзкая, за словом в карман не полезет — сколько раз она меня выручала за нашу дружбу? Она, конечно, не задерживается на должностях, потому что её острый язык и нрав никому не нравится, но мне это и нужно.

Ей можно доверять на тысячу процентов — честная, ответственная, пылкая и трудоголичка еще та.

Почему бы нет?

Я останавливаюсь, достаю телефон, набираю её номер. Оля отвечает сразу, голос бодрый, как всегда.

— Вик, привет! Как дела?

— Привет, — говорю я, шаги замедляются. — Все хорошо. Гуляю после работы. Не хочешь встретиться? Есть разговор.

— Ого, интрига, — хмыкает она. — Давай через час в «Кофемании» на углу. Подходит?

— Подходит, — улыбаюсь я. — До встречи.

Я убираю телефон, гуляю по скверу. А потом сворачиваю к кафе. Усталость всё ещё гудит в теле, но мысль об Оле в роли управляющего добавляет сил.

Кафе встречает меня тёплым светом и запахом кофе. Оля уже там, сидит у окна с чашкой латте и пирожным. Увидев меня, машет рукой.

— Ну, выкладывай, — говорит она, откусывая кусок. — Что за разговор?

Я сажусь, беру чай — голова побаливает, и кофе мне не светит. Делаю глоток, собираюсь с мыслями.

— Оля, я почти месяц ищу управляющего для ателье, — начинаю я. — Никого подходящего. И тут подумала… Может, ты попробуешь?