Чтение онлайн

— Нет! Нет! Нет! Я хочу к Максиму! Максим! — кричу я, голос ломается, но он уходит, исчезает за дверью, и я вижу только белые халаты, белые стены, белую пустоту. Он не вернётся. Но он не понял.Если он не мой… Он не будет ничей.

Максим.

Опять, сука, этот офис, что встречает меня холодом, тишиной и моим собственным отражением в стекле. Я стою у окна, спиной к двери, сжимая пальцы в кулаки. Грудь сдавливает, внутри кипит гнев, но он не вспыхивает — тлеет, как угли в камине, раскаляясь всё сильнее.

Сергей входит без стука. Тяжёлые шаги, уверенные, но я знаю — он тоже напряжён. Он кладёт папку на стол, но я не оборачиваюсь.

— Нашли её, — голос твёрдый, но в нём есть что-то ещё. Сомнение? Тревога?

— Где? — выдыхаю я, смотря в темноту за окном.

— Окраина Москвы. Старый жилой район.

Я поворачиваюсь. Сергей вытаскивает из папки листок, кладёт передо мной. Кривые буквы, название улицы, номер дома. Дрянная, сероватая бумага, как из старых архивов.

— Это она.

Я беру листок, сжимаю в руке.

— Еду.

Сергей хмурится, скрещивает руки на груди.

— Охрану взять?

— Нет.

Он качает головой, но не спорит. Я хватаю ключи, разворачиваюсь к выходу.

— Максим… — голос его останавливает меня на пороге.

Я оборачиваюсь, и в его глазах читаю нечто большее, чем тревогу.

— Будь осторожен.

Я не отвечаю. Просто ухожу.

Москва смазана в окне машины — только серый фон, только дождь, что разбивается о стекло. Я держу руль крепче, чем надо, слишком резко вхожу в повороты. Меня жгёт нетерпение.

Я хочу посмотреть ей в глаза. Хочу знать, за что.

Окраина встречает меня совдеповскими косыми многоэтажками, облупившейся краской, влажным запахом сырости и табака.

Подъезд пропах мочой, стены исписаны похабными словами. Я поднимаюсь на третий этаж, стучу в дверь — резко, требовательно.

Тишина. Потом шаги. Скрип. Дверь открывается, и передо мной она.

Маша. Женщина, что, как оказалось, стояла за всем этим.

Я всматриваюсь в её лицо. Даша? Нет. Похожа, но не она.

Острые скулы, тот же цепкий взгляд, но глаза другие — мутные, с жёлтым оттенком, будто выцветшие от времени и дыма. Кожа дряблая, морщины прорезали её, как трещины на старом асфальте. Тёмные волосы собраны в пучок, седеющие пряди выбиваются из-под резинки, щербатая улыбка мелькает, обнажая прокуренные зубы.

Я смотрю на неё, и сердце не ёкает, ни на секунду.

Ничего. Ни боли, ни тоски, ни сожаления.

Даша — прошлое, мёртвое, давно похороненное, и эта женщина передо мной — просто её тень, чужая, пустая.

Никаких чувств, только холод и гнев.

— Заходи, Максим, — хриплый прокуренный голос, как скрежет ножа по стеклу. — Я знала, что ты придёшь.

Я вхожу.

Квартира — убогая. Воняет старостью, кислым потом, перегоревшим маслом. Желтоватые обои отходят от стен, стол завален бутылками, окурками, диван продавлен, покрыт пятнами.

Она усаживается на диван, жестом указывает на стул напротив. Я не сажусь. Смотрю сверху вниз.

— Зачем? — голос мой ровный, но в нём звенит сталь. — Почему ты это сделала? Что тебе нужно было от моей семьи?

Она улыбается, медленно, с наслаждением, как будто смакуя победу.

— Месть, Максим, — говорит она, голос спокойный, но я слышу в нём яд. — За Дашу. Мою сестру. Ты её сломал, бросил, а она спилась, сторчалась, умерла в каком-то бомжатнике. Оставила дочь сиротой.

Меня обдаёт холодом.

— Алиса — её дочь. — голос мой глухой, тяжёлый.

Маша хмыкает, наклоняя голову набок.

— От какого-то мажора. Кто отец — неизвестно. Но не ты, не переживай. Я забрала её из детдома, вырастила. И решила: ты заплатишь. Заберу у тебя самое ценное. Твою семью.

Я сжимаю кулаки. Грудь сжимает ярость.

— Ты воспитала её в ненависти? Вбила ей в голову, что я должен быть её?

Она кивает, глаза горят.

— Да. Я манипулировала ей. С детства вдалбливала, что ты её судьба. А потом она встретила Рому. И я поняла — вот мой шанс.

— Ты охуевшая больная сука. Препараты, — рычу я. — Ты снабжала её?

Маша смеётся, берёт со стола сигарету, прикуривает. Выпускает дым, щурится.

— Умный мальчик. Да, я дала ей их. Чтобы твои процессы затормозились, чтобы твоё состояние ухудшалось. А потом был тот чай. Алиса приготовила его, ты выпил — после алкоголя с партнёрами. Идеальная смесь. Ты был слаб, потерян, и она затащила тебя в постель.

Я вспоминаю самый ужасный вечер в моей жизни. Кулаки сжимаются автоматически и мне хочется убивать.

— Ахахах, просчитался великий и ужасный Волков?

Я вдыхаю, пытаясь сдержать ярость.

— Дальше выкладывай.

— У тебя не встал, Максим, — усмехается она. — Банально не встал. Но Лисенок решила, что победила. А я знала — ты сломаешься. Сука твоя ушла. Сын отвернулся. Я добилась своего.

Мои мышцы напрягаются, дыхание сбивается. Её лицо — маска торжества, и я вижу — ещё одна больная сука.

— Где ты их взяла? — голос мой режет, как лезвие.

Она пожимает плечами, улыбка не сходит.

— У меня свои связи. Не твоё дело.

Я медленно выдыхаю, беря под контроль собственное тело.

— Ты заплатишь за это.

Разворачиваюсь к двери, бросаю через плечо:

— Забирайте.

Мгновенно дверь распахивается. Входят мужчины в форме. Полицейские. Шаги тяжёлые, лица жёсткие. Маша вскакивает, сбивает бутылку со стола.