Чтение онлайн

Максим горел в моих руках, шептал моё имя — нет, её имя, но это неважно, это я была там, я!

Вика сдохнет, и он забудет её, как плохой сон. Я ненавижу её, ненавижу, ненавижу! Хочу выцарапать её глаза, сломать её шею, видеть, как она корчится. Она не заслуживает его, не заслуживает жить!

Я падаю на диван, смеюсь — громко, резко, слёзы текут, но я не замечаю. Они думают, я сломалась? Нет, я сильнее их всех! Я разрушила Волковых, и это моя победа. Максим придёт, он должен прийти, он не может без меня. Я чувствую его — где-то там, близко, он думает обо мне, я знаю.

Но эти стены, эти тени — они держат меня, душат, и я задыхаюсь. Хочу кричать, бить, вырваться к нему, но не могу.

Я устала, я схожу с ума, я хочу его, хочу, хочу! Почему он не здесь? Почему бросил меня?

Дверь открывается. Я замираю, смех обрывается, слёзы жгут глаза.

Шаги — тяжёлые, уверенные. Я поднимаю взгляд, и сердце бьётся так, что грудь трещит.

Он. Максим. Мой Максим.

Он стоит в дверях, высокий, тёмный, глаза — как сталь, но я вижу в них меня.

Он пришёл. Пришёл ко мне!

Я вскакиваю, бросаюсь к нему, но охранник перехватывает, держит за плечи. Я кричу, вырываюсь.

— Максим! — голос мой срывается, переходит в дрожащий писк. — Ты пришёл! Я знала, знала, что ты придёшь! Ты мой, мой, мой!

Он смотрит на меня, глаза тёмные, холодные, но я вижу — он не может отвести взгляд. Он мой. Я смеюсь, слёзы текут, пальцы тянутся к нему.

— Отпусти её, — приказывает он охраннику, властно. Тот убирает руки, и я шагаю ближе, дрожу, улыбаюсь.

— Ты скучал по мне, да? — шепчу я, голос ломается от счастья. — Я знала, что ты не бросишь меня. Я всё сделала для тебя, Максим. Всё!

Он не двигается. Его глаза смотрят на меня с тем же холодом, с каким он смотрел на меня по началу. Это неправильно. Не должно быть так. Он мой. Только мой.

— Кто такая «тётя»? — спрашивает он вдруг, голос резкий, как удар. — Я знаю, что это сестра Даши. Говори, Алиса.

Я замираю. Мир трещит, ломается, стены давят сильнее, сердце колотится, как сумасшедшее, и я не понимаю, не понимаю, не понимаю! Сестра Даши? Он знает? Как? Откуда? Я отступаю, ноги дрожат, пальцы вцепляются в волосы, тянут, рвут, больно, но я не чувствую, я кричу внутри — нет, нет, нет! Он не должен знать, не должен, это моё, моё, моё!

— Что ты сказал? — голос мой срывается, высокий, визгливый, я смеюсь, но слёзы текут, я не могу остановиться. — Сестра Даши? Нет, нет, ты врёшь, ты не знаешь, ты не можешь знать!

Он шагает ко мне, глаза тёмные, злые, и я вижу — он не шутит, он знает, он всё знает! Я мечусь, отступаю, спотыкаюсь о диван, падаю, вскакиваю, руки дрожат, я кричу:

— Это не твоё дело! Не твоё, не твоё! Ты мой, Максим, мой, а она — она мне помогала, она знала, как тебя взять, как сделать моим!

— Почему ты молчишь? — шепчу я, сжимая пальцы в кулаки, но он смотрит, и я понимаю — сейчас что-то сломается. Это, сука, не по плану!

— Я пришёл посмотреть на тебя, — говорит он ровно.

— Посмотреть? — я смеюсь, истерично, резко. — Зачем смотреть? Ты ведь скучал. Я знаю. Ты же скучал?

Я снова тянусь к нему, пытаюсь коснуться его руки, но он отстраняется. Я замираю.

— Почему ты… — голос дрожит, рвётся.

— Ты разрушила всё, Алиса, — говорит он, и его голос — как цунами.

Я моргаю.

— Что?

Он смотрит прямо на меня, и в его глазах “нет меня”.

— Ты разрушила мою семью. Разрушила то, что было мне дорого.

Я отступаю на шаг. Грудь сдавливает боль, как тиски.

— Но я сделала это для нас!

Он качает головой.

— Ты сделала это для себя.

Я хватаю его за руку, пальцы вцепляются в рукав пиджака.

— Нет! Не говори так! — голос срывается. — Я тебя люблю! Ты нужен мне!

Максим медленно убирает мою руку со своей.

— А я не люблю тебя, Алиса. Я тебя ненавижу, презираю.

Холодный, чёткий голос. Глаза жгут, в груди всё ломается. Я не слышу этого.

— Ты врёшь! — я хватаю его за плечи, вцепляюсь, словно он может раствориться. — Ты мой!

— Я никогда не был твоим.

Я теряю воздух. Меня больше нет.

— Это Вика, да? — губы дрожат, сердце колотится в бешеном ритме. — Она что-то тебе сказала, она настроила тебя против меня!

Максим смотрит, как на пустое место.

— Вику трогать не смей.

Эти слова — как лезвие в горло. Я хватаю воздух ртом, боль сжигает меня изнутри.

— Она тебя не любит! Она никогда тебя не любила!

— Но я люблю её.

Мир рушится. Нет. Нет. НЕТ!

Я кричу, бросаюсь к нему, но его руки жёстко ловят меня, отталкивают назад.

— Ты лжёшь! — я шипю, руки дрожат, в глазах темнеет. — Ты не мог полюбить её снова! Она же была сдохла для тебя!

Максим стискивает челюсти.

— А ты хотела, чтобы она была мертва по-настоящему?

Я застываю. Он понял. Он знает.

— Ты хотела, чтобы с ней что-то случилось, да? — голос его низкий, как предвестник шторма.

Я не могу дышать.

— Это не так…

— Ты хотела её убить.

Мой смех рвётся резко, истерично.

— Нет! Я просто… Я просто хотела, чтобы она исчезла! — кричу я, голос срывается на визг. — Это не твоё дело, Максим! Ты мой, мой, мой! Тётя Маша знала, она сделала всё, чтобы ты был моим, а Вика сдохнет, сдохнет, сдохнет!

— Где её найти? — рычит он, шагая ближе, и я вижу — он хочет сломать меня, раздавить, вытрясти всё. — Где Маша, Алиса? Говори!

Я мечусь, паника рвёт грудь, я не хочу, не хочу, не хочу! Где Маша? Нет, нет, он не найдёт её, не должен, это моё, моё, моё! Я смеюсь, кричу, слёзы текут, я ненавижу его, ненавижу её, ненавижу всё!

— Не скажу! — визжу я, бросаясь к нему. — Не скажу, не скажу, не скажу! Ты мой, Максим, мой, и я не отдам её тебе, не отдам!

Он смотрит на меня, глаза тёмные, холодные, и говорит тихо, но голос режет, как нож:

— Хрен с тобой. Сам найду.

Я разбиваюсь.Я падаю на колени, волосы падают на лицо, я раздираю кожу на руках ногтями, кровь капает на пол.

— Не оставляй меня! — кричу я, голос срывается, слёзы душат.

— Прощай, Алиса, — говорит он, отходя к двери.

— Нет!

Он оборачивается, смотрит на охранника, голос ледяной:

— Забирайте.

Дверь открывается, входят мужчины в белых халатах, шаги тяжёлые, лица пустые. Я кричу, бросаюсь к Максиму, но руки в халатах хватают меня, тянут назад. Я вырываюсь, визжу, слёзы текут, кровь капает, всё тонет в хаосе.