Чтение онлайн

Улыбка сама расползается по лицу, усталость будто рукой снимает. В голове уже рисуются картинки: мы вдвоём на берегу моря, как тогда, в медовый месяц... Нет, теперь уже вчетвером, конечно. Но главное — вместе! Марк будет строить замки из песка, а Ариша…

Наконец-то он оценил, как я стараюсь, как берегу его покой, никогда ничего не требую...

Перехватываю поудобнее слинг, одергиваю платье для кормящей мамы. Оно простое, практичное. Дети всегда пачкаются и, соответственно, пачкают тебя. Тут уж без вариантов.

Когда я в последний раз носила что-то изящное? Кажется, на дне рождения Вадима, четыре месяца назад. Правда это был восьмой месяц беременности. Я с большим животом, а Вадим… Тогда он даже не заметил моё новое платье — всё время переписывался с кем-то…

Делаю шаг к спальне, второй — ноги вдруг стали ватными от предвкушения. Глупое сердце заходится в груди, как у влюблённой девчонки. Сейчас я увижу его улыбку, почувствую тепло его рук…

Дверь приоткрыта. За ней слышится какая-то возня — наверное, заканчивает собирать вещи.

Мой заботливый муж, мой…

Улыбка расплылась по лицу, усталость как рукой сняло.

Я, спотыкаясь от нетерпения, толкнула дверь спальни, уже представляя, как обниму его, уткнусь носом в плечо, вдохну родной запах…

— Милый, мы правда…

Слова застряли в горле острыми осколками, когда я увидела это…

ГЛАВА 2

Вадим методично складывает вещи в дорожную сумку. Свои вещи.

Его движения точные, выверенные — как у хирурга во время операции. И такие же... безжалостные.

Я смотрю на его руки — сильные, ухоженные, с дорогими часами на запястье. Эти руки когда-то гладили мой живот, когда там толкалась Ариша... А сейчас они складывают одежду — одну вещь за другой, будто забивают гвозди в крышку гроба наших отношений.

Голубая рубашка ложится между джинсами и свитером. Я гладила её вчера вечером, когда он уже спал — разглаживала каждую складочку, представляя, что прикасаюсь к нему самому. В последнее время только так и можно было почувствовать близость.

— Любимый, мы едем в отпуск? — голос прозвучал тонко и жалко, как у маленькой девочки. — Я...

— Нет, — он даже не поднял глаз от сумки, будто разговаривал с пустотой. — Я ухожу. Я устал от этого всего.

Его слова повисли в воздухе ядовитым туманом — вроде бы прозрачным, но не дающим дышать. Комната вдруг стала нереальной, как во сне.

— Мне нужно пожить отдельно, — добавил он будничным тоном, словно сообщил, что завтра будет дождь.

Всё замедлилось: падение складываемой рубашки в сумку, тиканье часов на стене, моё собственное дыхание. Мозг, затуманенный усталостью и внезапным ударом, отказывался воспринимать смысл сказанного.

"Это какая-то шутка? — металась мысль. — Дурацкий розыгрыш? Он же не может всерьёз... Не может так буднично разрушить всё, что у нас есть! Как будто выключает свет перед уходом — щёлк, и темнота..."

— Что... что ты имеешь в виду? — мой голос предательски дрогнул, словно струна перед тем, как порваться. — Повтори…

— Что непонятного? — он наконец поднял глаза, и в них плескалось раздражение пополам с брезгливостью. — Я устал от быта, проблем, от твоего вечно уставшего вида. Когда ты засыпаешь на ходу и не хочешь секса каждый день. Так что… Мне нужно время побыть одному. Возьму паузу в отношениях.

"Уставший вид? — внутри всё скрутило от обиды. — А каким он должен быть, когда ребёнку едва исполнилось два месяца? Я верчусь как белка в колесе! Когда последний нормальный сон был, кажется, ещё до рождения Ариши?"

Вадим утыкается в телефон. Его пальцы летают над экраном, а уголки губ подрагивают, сдерживая улыбку. Раньше он так улыбался только мне…

— Вадим, — делаю шаг вперёд, — поговори со мной. Объясни…

— А что объяснять? Бывает.

"Бывает?" Пять лет брака, двое детей — это просто "бывает"?

— Жизнь меняется. Люди меняются.

"Люди меняются..." — эхом отдаётся в голове. Да, люди меняются. Вот только когда это началось? Может, когда он стал задерживаться на работе? Или, когда перестал целовать на ночь? Или…

Смотрю на его руки — такие знакомые, с маленьким шрамом на указательном пальце. Эти руки обнимали меня по ночам, держали детей, вытирали мои слёзы... А сейчас методично складывают вещи, будто возводят стену между нами.

Телефон вибрирует снова. В последнее время он всё время с ним — даже за ужином, даже в постели.

"Важные клиенты, дорогая". А ещё — новый парфюм, модные рубашки, абонемент в дорогой фитнес-клуб...

— От какого быта ТЫ устал?! — возмущение прорвалось наружу обжигающей волной. В висках застучала кровь, к щекам прилила краска. — Всё по дому делаю я! Детьми занимаюсь я!

Словно в подтверждение моих слов, Ариша разразилась плачем — требовательным, пронзительным. Я нежно погладила её по спинке.

Два месяца... Господи, ей всего два месяца! Мы ведь только-только начали привыкать друг к другу…

— Да, Рит, я изменил… ся! А ты — нет. Всё те же разговоры о детях, о быте. Вечно засыпающая на ходу…

Тельце в слинге напряглось, крошечные пальчики вцепились в моё платье. Я машинально опустилась в кресло, расстегивая пуговицы трясущимися пальцами. Знакомые движения, выработанные до автоматизма — накормить, успокоить, приласкать.

Даже сейчас, когда мир рушится, эти простые действия держат на плаву, не дают окончательно развалиться на части.

— А кто вас всех обеспечивает? — его голос звенел от напряжения. — Кто создаёт условия, чтобы вы ни в чём не нуждались? Живёте в лучшем районе города!

“Ах да, конечно, — горько усмехнулась я про себя. — Золотая бетонная клетка. С консьержкой и сломанным лифтом. И какая разница, что узница этой клетки давится слезами по ночам от усталости и одиночества?"

— У меня стрессовая работа! Я хочу прийти домой и расслабиться, отдохнуть в приятной обстановке, с женщиной, которая меня возбуждает! А что я вижу дома?

ГЛАВА 3

Каждое его слово обжигало, как кипяток, выплеснутый прямо в лицо. Я физически чувствовала, как внутри что-то рвётся — тонкие нити, связывавшие нас все эти годы, лопались одна за другой с почти слышимым звоном. Горло сжалось, словно в него напихали комки колючей проволоки.