Чтение онлайн

Лицо папы практически не меняется, только брови немного приподнимаются.

Он не возражает. Стискивает зубы.

– Я поверить не могу, - шепчу, мотая головой.

– Я как мужчина должен был отомстить за тебя, - произносит мрачно.

– Папа. Это жизнь другого человека. У Ани дочка трехлетняя. Ты о ней подумал?

– Яна, - вскидывает он руку.

– Папа…

Зажмуриваю глаза и веду по лицу пальцами, активно растирая его.

– Яна, ты не в себе. Я сейчас позвоню Олегу, - слышу тихий голос.

– Я в себе, - кричу, чувствуя подступающую тошноту. – Отстань от меня.

Зажимаю рот рукой, бегу в ванную комнату, примыкающую к моей спальне. Склоняюсь над унитазом и оставляю там всё, отчего организм инстинктивно избавляется. Я физически не выдерживаю эту правду.

Наизнанку выворачивает от мерзости, которая окружает.

Сняв ночнушку, встаю под ледяную воду, чтобы хоть немного прийти в себя. Затем растираю тело теплым махровым полотенцем.

– Ты не беременна? – говорит отец, когда я оказываюсь в спальне.

– А то что? – взрываюсь. – Вычистишь меня под наркозом?

Отец не отвечает.

– У тебя нервный срыв, - произносит успокаивающе, поглаживая по спине.

– У меня все нормально, - вырываюсь.

– Тогда как объяснить, что документы до сих пор не подписаны?! – указывает на стол, где подготовлен файл с заявлением.

Теряюсь, озираюсь по сторонам, словно ищу выход.

– Ручка на столе, - отец кивает. – Подпиши.

– Папа…

– Яна… Я буду вынужден поговорить с Олегом Александровичем по поводу твоей стабильности. Тебя рано выписали, придется продолжить лечение. Дети пока поживут у нас.

– Ты что, хочешь сказать я ненормальная? – тихо произношу.

– Подпиши документы, Яна.

– Сделай так, чтобы квоту Ане вернули, - смотрю на него не отрываясь.

В моем детстве в отцовских карих глазах я видела сияющие золотистые песчинки, а сейчас они превратились в сжирающее все вокруг пламя.

– Подпиши, - тянет ручку отец. – Квоту вернут.

Поднимаю голову кверху, сжимаю ладони до боли и рычу от бешенства.

Не глядя ставлю подпись на документе и отшвыриваю его на стол.

Дороги назад нет.

Мы разводимся…

*

– Вера, ты занята? – тихо спрашиваю, поглядывая на дверь.

Мне надо срочно отсюда выбраться.

– Нет пока. Что случилось с самого утра?

– Забери нас, пожалуйста, от моих. Папу просить не хочу, а такси....

– Поняла, поняла. Буду в районе часа.

– Спасибо. Чтобы я без тебя делала.

Иду в детскую комнату и оперативно поднимаю детей. Пока они завтракают внизу, складываю их вещи так, чтобы рюкзаки не казались слишком объемными.

Я не знаю, собираются ли родители препятствовать нашему отъезду, но на всякий случай хочу уехать без огласки.

У себя в спальне натягиваю свободные джинсы и объемную толстовку. На голове делаю объемный пучок из волос. Кожа на лице горит и чешется.

В сумочку закидываю вещи первой необходимости: таблетки, карты, зарядку для телефона и ключи от дома.

Мама заходит с растерянным выражением лица:

– Яна, не злись на отца. Он действительно хотел как лучше.

Горько усмехаюсь.

– Это ужасно, мам. Ужасно. Наш с тобой близкий человек не осознает, что вред другим людям не может быть во благо.

– Он мужчина, Ян. Смотрит на это немного с другого ракурса.

– Это ужасно. Я... Просто в шоке.

– Не нужно теперь делать отца во всем виноватым. Твой Богдан тоже начал вставлять ему палки в колеса.

Мой Богдан.

– С одной только разницей - Даня защищается. Боже, мам, - слезы опять катятся по щекам.
– Ты понимаешь, что обо мне сейчас думает муж? Вся семья?

Рыдания душат, но я продолжаю:

– Если был хоть какой-то шанс, что мы... Как-то сможем все ещё исправить... Теперь на это нет ни единой надежды. Я бы сама на месте Богдана ни за что больше не связалась с Шацкими.

Мама неопределенно качает головой и рассматривает узор на покрывале.

– Может это и к лучшему, Ян?
– спрашивает тихо.
– Ну, сколько можно вам мучать друг друга!? Ты знаешь, что я достаточно деликатно всегда отзываюсь о зяте. По-женски я даже могу понять твою дикую влюблённость, - мама грустно улыбается.
– Богдан был красивым парнем. Сейчас превратился в статного, взрослого мужчину. Но... Моё мнение, что вы слишком разные за эти годы так и не поменялось.

– Но почему?

– Я не могу это объяснить, - качает головой мама.
– Просто чувствую, что в итоге вам не по пути.

– А как же любовь?

– Каждый день на планете умирают тысячи людей. Каждый день на планете умирают чьи-то чувства, Яна. Это правда. Прими её и живи дальше. Ты ещё встретишь мужчину, который оценит тебя по достоинству.

В окне замечаю подъезжающий знакомый опель.

– Мы с Верой поедем, прогуляемся с детьми в парке.

– Поезжайте, конечно.

Подхватываю сумку и детские рюкзаки и спускаюсь на первый этаж.

– Маша, Ваня! Выходим, - зову детей из столовой.

Нервничаю пока они, как обычно, не спеша натягивают кеды.

Папа, слава богу, так и не появляется.

В машине у Веры вкусно пахнет кофе. Подруга, как всегда, сияет и излучает легкое веселье.

– Это тебе, - кивает она на стаканчик. – Куда едем?

– Домой, - говорю твердо.

Дети практически сразу засыпают на заднем сидении, а я со слезами на глазах делюсь с Верой своими бедами.

Рассказываю всё.

Как после разговора с ней пошла к Дане и увидела помаду на бокале.

Как поругались.

Как папа решил отомстить за меня, а мой муж меня уничтожить.

Периодически запиваю свои слезы сладким кофе и стараюсь сама проанализировать всё, что со мной произошло.

– Ян, может, ты переволновалась? Ну помада на бокале с учетом того, что помимо него была еще посуда и они были не вдвоем?! А?

– Не знаю, Вер, - качаю головой. – У меня тогда не было вообще других вариантов. Словно шоры с глаз спали и все.

– Ясно. Ты достроила реальность.

– Это как?