Чтение онлайн

– Я недавно брала интервью у довольно известного нейропсихолога. Как раз обсуждали, что человеческий мозг не может отличить действительность и наше воображение. Если ты что-то ясно представишь, то он с легкостью достроит картинку, как тетрис. Помнишь такую игру в детстве?

– Конечно, помню. Серый с желтыми кнопками.

– Да, - улыбается Вера. – Ты увидела бокал и дальше тебя не остановить. Сложила сюда фотографию от засранца Роба. Богдан добавил тем, что защищал перед тобой эту блондинку и не спешил оправдываться. Твой мозг достроил все картинки сам. И ты закатила скандал Соболеву.

– Пфф… получается зря?

– Я не знаю, Ян. Зря или нет.

– А как сделать так, чтобы мозг не достраивал картинки? – заинтересованно спрашиваю.

– Это сложно. Но, к примеру, можно пытаться возвращать себя в реальность и быть, как говорят, по модному "здесь и сейчас". Хотя бы первые минуты не размышлять о происхождении фактов. Ты ведь могла дать Дане объясниться?!

Обнимаю себя за плечи.

– Сейчас все равно поздно об этом думать. После этого столько всего случилось, - слезы снова подступают. – Ты понимаешь, Вер. Мне двадцать восемь лет. Моя жизнь не удалась по всем фронтам. Я не вышла как жена, как дочь, личность, - оглядываюсь на мирно спящих детей. – Пытаюсь выкарабкаться как мать, но с учетом того, что мои дети рыдают по ночам, я и мать никакая.

– Да брось, - хмурится Вера.

Останавливается возле нашего дома и глушит двигатель.

– Пойдем, я тебя тоже кофе угощу? – предлагаю озираясь.

– Пошли.

Потихоньку выбираемся из машины и заходим в дом. Наш дом.

Здесь пусто, но бесконечно уютно. Воспоминания снова закручиваются в плотный комок чуть ниже груди, но я пытаюсь его побороть.

Даже ветер слабый, а я сильная!

– Мне надо как-то определиться, как быть дальше, Вер, - выговариваю, когда мы сидим друг напротив друга на моей просторной кухне. – Найти работу.

– Работу?
– округляет Вера глаза. – На мой взгляд, тебе надо сейчас успокоиться и пережить это всё. Слишком много потрясений. Ты себя в зеркале видела? Как привидение бледная.

Пожимаю плечами.

– Я чувствую себя бесполезной.

– Здорово. Значит, растешь.

– Это каким образом? – усмехаюсь.

– Привычка быть полезной – двоякая история. Как правило, связана с детством. Ну, знаешь, это как - меня любят, только потому, что я полезный и пятерки получаю. Мне кажется, это как раз твой случай. Ты всегда пыталась угодить родителям, дальше Богдану. Старалась быть для всех идеальной.

Хм.. Кажется, это то, о чем говорил тогда в машине Даня. "Я не просил тебя быть идеальной".

– И что делать? – интересуюсь.
– Послать всех лесом?

– Ну не буквально. Ты уже и так всех подраскидала, - смеется Вера. – Просто я думаю, что и работа возникнет, когда это будет исходить от души, а не от желания кому-то бесконечно быть полезной. У самой-то в жизни п*здец.

– Вера, - пшикаю.

– Да ладно, детей здесь нет.

После того как подруга уезжает, пытаюсь привести в порядок дом. Дети, слава богу, успокаиваются и расходятся по своим комнатам.

Пишу сообщение маме о том, что мы не приедем. Она тут же начинает бесконечно трезвонить и предупреждать, что папа расстроится и будет против. Я же стою на своем.

Как там Вера говорила – надо искоренять привычку быть для всех хорошей!

Чуть позже приходит сообщение от папы: «Позвони Олегу Александровичу. Пока живите дома, но без глупостей. Иначе продолжим лечение», на которое я по-детски показываю язык.

Разбираю вещи и пытаюсь включить дома отопление. Это оказывается очень сложной задачей, потому что во время установки газового котла присутствовал Богдан.

Я просто не знаю, как тут все подсоединяется.

Долго мучаюсь, захожу в интернет и читаю инструкцию, но батареи так и остаются холодными, а к концу лета на улице довольно промозгло.

Перемещаясь на каких-то полуинстинктах, набираю Дане.

Гудок, второй, третий...

– Привет, - говорю, когда он берет трубку.

– Привет, - холодно отвечает.

Мой голос дрожит, но я незамедлительно продолжаю:

– Не могу включить котел дома. Не подскажешь, что здесь не так?

– Хмм… В розетку вставила? – спрашивает чуть теплее.

– Ну конечно, - закатываю глаза и улыбаюсь.

Когда долго живешь с человеком, знаешь его как облупленного. Вот и Богдан в курсе, я могу практически разобрать на запчасти тостер, чтобы понять, почему он не работает, а потом обнаружить, что штекер выткнут из розетки.

– Я включила его, но мощность все равно на нуле, и он не шумит, - закусываю губу.

Хоть бы этот гребаный котел сломался, и ты приехал, - шепчу про себя.

Молю.

– А кран на газовой трубе повернула?

– Кран?! Ммм, - вздыхаю и стону.

Чертов кран. Дело в тебе. Ненавижу.

Он не приедет.

– Уже да... Повернула.

Раздается характерный щелчок и в небольшой котельной под лестницей слышится слабый гул.

– Включился, - проговариваю, выходя в прихожую.

Опираюсь на стену и прикрываю глаза ладонью.

– Вы дома? – спрашивает Даня тихо.

– Да. Дети по тебе соскучились. Приезжай завтра.

– Завтра… Хорошо. Поговорим, Ян?

– К операции Ани я не имею никакого отношения, - выпаливаю живо.

– Я знаю, - произносит он.

– Ей вернут квоту.

– Всё в жизни к лучшему. Я договорился с клиникой в Москве. Специалисты там опытнее.

– А Дина с кем будет?
– вспоминаю про маленькую племяшку.

– С мамой моей.

– Ясно, - произношу, стараясь скрыть недоумение.

Как Юлия Сергеевна справится с трехлеткой?

– Ян?

– Что?!

– Как… ты вообще? Давай...
– громко сглатывает, словно у него ком в горле.
– Я... скучаю. По тебе, по вам. Я разозлился, ты была не в себе. Но развод…

Прикрываю телефон и кусаю до резкой боли указательный палец на правой руке.

Сейчас, спустя чуть больше месяца после того, как он ушел, между нами столько недопониманий и тайн, что так сразу и не ответишь.

Мы так много упустили из виду. Самонадеянно полагали, что и так сойдет.

Не сойдет.

Уже не сойдет.

Мы сами в этом виноваты. Надо выкинуть розовые очки.

Слишком поздно.

– Я подписала те документы, Даня, - проговариваю как можно ровнее.

В трубке слышится глухой болезненный вздох.