Развод. Испеку себе любовь
Шрифт:
Видя, как тяжело Але совмещать производство, документы и редкие посты в их общем аккаунте «Хлеб от Али», Вика настаивала:
— Аля, тебе нужен твой личный блог! Не про бизнес, а про тебя. Чтобы люди видели не просто пекарню, а лицо. Историю мамы, которая борется за своего ребёнка. Это же сильнее любой рекламы!
Аля, смотря на уведомления в их общем канале, куда, несмотря на её нерегулярность, уже привычно поступали заказы и вопросы, устало соглашалась:
— Я знаю, Вик. Ты права. Но я еле успеваю даже сюда заглянуть. Иногда кажется, что проще испечь сто буханок, чем написать один пост.
— Подумай, — не сдавалась Вика. — Когда будешь готова, я всё организую.
Аля обещала подумать. Но в её нынешней реальности, расписанной по минутам между печами, отчётами и редкими свиданиями с Соней, мысль о том, чтобы обнажать свою и без того публичную борьбу в личном блоге, казалась неподъёмной ношей. Пока её единственным и самым честным блогом оставался сам хлеб — тёплый, душистый и безмолвно рассказывающий свою историю всем, кто его пробовал.
А еще был Артем. Аля не внезапно задумалась о благодарности Артёму. Это чувство уже давно послелилось в ней как тихий, но настойчивый фон её повседневной жизни. Она приходила не тогда, когда он подписывал чеки или диктовал условия контракта, а в странные, неожиданные моменты.
Она ловила это чувство, когда видела, как Денис уверенно управляется с новой печью, которую Артём взял в лизинг, снимая с неё неподъёмное бремя первоначальных затрат. Она вспоминала о нём, заглядывая на склад, где теперь лежала мука — благодаря его умению решать проблемы быстро и без лишних слов.
Она была благодарна не только за деньги. Она была благодарна за его веру. За то, что этот холодный, казалось бы, прагматик разглядел в её полубезумной идее и отчаянной борьбе нечто стоящее. Он не спасал её, как рыцарь на белом коне. Он встал рядом и сказал: «Докажи, что ты права, а я обеспечу тебе для этого тылы».
И самое главное — он заставил её поверить в себя не как в жертву обстоятельств, а как в директора, в лидера, в профессионала. Его требовательность была болезненной, но она закаляла её, заставляя подниматься с колен и смотреть в глаза не только своим страхам, но и судье в зале суда.
Слова благодарности застревали у неё в горле, находясь где-то между должником и инвестором, партнёром и... тем, чей взгляд она всё чаще ловила на себе. Но внутри она знала: возможно, именно его безжалостная деловая хватка и неожиданная человеческая поддержка стали тем якорем, который не дал ей утонуть. И за этот якорь она была благодарна ему больше, чем за все миллионы вместе взятые.
26. Вкус большого города
Алю разбудил назойливый звонок телефона. На экране сияло имя дочери. Аля смахнула остатки сна и приняла вызов.
— Мамочка! — послышался взволнованный, радостный голосок. — Ты спишь?
— Нет, солнышко, уже нет, — улыбнулась Аля, садясь на кровати. — Что ты так рано?
— Мы тут в лагере репетируем! У нас совсем скоро большой концерт для родителей! Я буду танцевать танец бабочек!
Аля слушала, и сердце её наполнялось тёплой нежностью, смешанной с привычным уколом вины. Она пропускала ещё один важный момент.
— Это же замечательно! Ты у меня самая лучшая бабочка.
— Да! — Соня важным тоном продолжила: — Тетя сказала, что нам нужны красивые белые костюмы. Как у настоящих бабочек! И причёска должна быть самая красивая, с косичками и бантиками, чтобы крылышки не мешались. Ты сможешь мне такую сделать?
В её голосе звучала такая надежда и вера в мамины волшебные руки, что у Али защемило внутри.
— Конечно, смогу, — пообещала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Мы с тобой сделаем самую красивую причёску на всём свете. И костюм подберём.
— Ура! — просигналила Соня. — Я так жду! Ладно, мне бежать, у нас завтрак! Целую!
— Целую, родная.
Связь прервалась. Аля ещё несколько минут сидела с телефоном в руке, глядя в одну точку. Мысль о белом костюме и красивых бантах вертелась в голове, смешиваясь с отчётами, графиками печей и цифрами долга. Она чувствовала, как её разрывает на части. Но твёрдое «сделаем» прозвучало не зря. Она найдёт время. Она должна его найти. Чтобы её бабочка в день выступления чувствовала себя самой счастливой.
Отложив телефон, Аля снова задумалась о неожиданном согласии Ильи. Мысленно похвалила его: «Молодец, всё-таки отпустил Соню в лагерь». Но тут же в голове зашевелились привычные подозрения.
«Интересно, зачем? — спрашивала она себя. — Чтобы освободить себя от лишних хлопот? Ребёнок действительно мог мешать его графику и планам. Или… он действительно хочет, чтобы Соня адаптировалась к новой школе?»
Эта мысль заставила её вздрогнуть. Внезапно она представила, что Илья, всегда такой холодный и прагматичный, возможно, действительно заботится о дочери. Что он понимает: Соне нужно привыкнуть к новому городу, найти друзей перед началом учебного года в новой школе.
Но тут же её сердце сжалось от новой догадки. «А может, это его способ отдалить Соню от меня? Чтобы она привыкла к жизни без меня, обрела новый круг общения, где мама — лишь редкий гость?»
Эта мысль была как нож в сердце. Она вглядывалась в мотивы Ильи, как в туманное зеркало, но видела лишь отражение собственных страхов. Правда, как всегда, была где-то посередине — в сложной смеси отцовской заботы, прагматизма и желания контролировать. И эта неопределённость терзала её сильнее любой ясности.
Но на рефлексию не было времени — сегодня у Али было очень много работы.
Суббота должна была быть выходным, но вместо этого цех сиял стерильной чистотой: Аля, Денис и даже Галина Ивановна, ворча, но всего за несколько часов подготовили помещение к приезду важного гостя. Предстоял не просто визит, а смотр. Экзамен.
Шеф-повар из Москвы, Константин Берг, прибыл ровно в полдень на том самом чёрном внедорожнике, что был у Артёма. Он вышел из машины — высокий, подтянутый, в идеально сидящем чёрном пальто. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по фасаду завода, по вывеске "Пекарня Молчановой", которую накануне срочно заказала Вика.
Артём представил их друг другу. Рукопожатие у Берга было сухим и коротким.
— Константин специализируется на авторской кухне с локальными продуктами, — пояснил Артём. — Его интересуют уникальные поставщики.
— Покажите мне, что у вас есть, — сказал Берг, без лишних любезностей направляясь к входу. Его тон был не грубым, но деловым до холодности.
В цеху он двигался как хирург на обходе. Заглянул в муку Галины Ивановны, потер щепотку между пальцами, понюхал. Кивнул, без комментариев. Осмотрел печи, поинтересовался температурными режимами у Дениса. Денис, нервничая, путался в показаниях, и Але пришлось взять инициативу на себя.