Чтение онлайн

Ну, собственно, вот и познакомились.

После прохладного приёма и очень интенсивной вечерней планёрки просыпаюсь с трудом. Ковыляю до двери, на ходу расталкивая сонную Люсю. Распределение ролей в нашем дуэте не в мою пользу. Вчера было решено, что я — вожатая и отвечаю за досуг, а она — воспитатель и отвечает за бытовые нужды и все остальное. И хотя это «все остальное» звучит очень солидно, что-то мне подсказывает, что меня облапошили.

Накидываю вчерашнюю, смятую за ночь, футболку и джинсы, не наводя марафет. Надежды встретить кого-то из подростков у меня нет. До подъема ещё двадцать минут.

Наивная…

Тут же подскакиваю от неожиданности, роняя все свои бутыльки красоты. В коридоре меня поджидает одна из отрядниц. Девочка излучает бодрость духа и оптимизм, не смотря на столь ранний час. Чего не скажешь обо мне…

— Доброе утро, Олеся Анатольевна, — тараторит, пока я пытаюсь достать из уголков памяти ее имя. — Хочу спросить пора ли начинать рисовать отрядные стенгазеты.

Подвисаю в прострации.

— Если что, краски у меня с собой, — протягивает пенал. — А еще у нас совершенно не готов номер на открытие смены. Предлагаю всем сделать одинаковые эмблемы в одной цветовой гамме. Вот эскизы.

Безучастно хлопаю глазами. Извилины похожи на густой кисель — они отказываются ворочаться в нужном направлении. Щелкаю пальцами в воздухе, так и не вспомнив, как ее зовут.

— Я — Ира. Ира Печёнкина, — напоминает сама. — Я в этом лагере уже пятый год. И всегда была командиром отряда.

Единственное, что, наконец, приходит в голову — это образ киношной активистки Шуры, которую однажды выдвинули, а теперь не могут задвинуть…

Но я с утра — Скарлетт из другого фильма и я подумаю об этом завтра!

Отправляю Печёнкину проверять застеленные кровати на предмет складочек и вмятин и продолжаю свой маршрут.

В холле обнаруживается, что спокойно зубы я всё-таки не почищу. На креслах-мешках чинно восседают местные геймеры. Они тоже выглядят уже вполне энергичными и свежими, полностью увлеченные своими сетевыми забавами.

Разве здесь есть вай-фай?!

Хотя отсутствие оного, думаю, их никак не остановит.

— Иди на ивент и там найдёшь много лута, — слышится что-то нечленораздельное. Боже, я когда-нибудь научусь понимать этот «китайский»?!

— Максим, вы б хотя бы умылись, — занудно вещаю. На что получаю гневный молчаливый взгляд карих глаз.

— Вообще-то, у МиксФикса сейчас стрим в Brown Zars, — устало отзывается Богдан, который, видимо, выступает в роли адвоката. — Мы заняты.

— Весоооомо, — растягиваю с сарказмом. — Когда превратитесь обратно в детей, я раздам вам галстуки. Так что, потрудитесь меня найти.

За спиной раздается тихое хихиканье:

— Её трудно найти, легко потерять и невозможно забыть…

Оборачиваюсь, давая понять, что я все слышала. На что игроманы переглядываются и смеются уже в голос.

Алё, меня всерьёз воспринимать, вообще, собираются?!

Утренние водные процедуры проходят под эгидой самоабьюза. Пытаюсь агрессивно у себя выяснить, какая муха меня вчера укусила, когда я подписалась на этот замес. А главное, что теперь с этим всем делать?!

Да уж, дети десятилетней давности в обращении были как-то попроще. Или это я уже ничего не помню?! Надо освежить теоретические знания по педагогике. Что там было написано о первых трех днях лагерной смены в моих институтских конспектах?

Да-да, я их тоже с собой притащила. Не благодарите.

Первый подъем проходит вполне спокойно, не считая того, что мы везде опаздываем и никак не можем собраться. Бесконечно пересчитываю народ. И опять сбиваясь со счета, я понимаю, что считаю одних и тех же. Половина непосчитанных, вообще, уже оказывается на улице. Ощущаю себя медведем, от которого все убегают в разные стороны. Растеряна.

Общелагерная линейка настраивает на жизнерадостный лад. Директор лагеря в отъезде, поэтому у микрофона только Эммануиловна и старшая вожатая Светочка. Они экспрессивно размахивают руками и рассказывают планы на день. Привыкаем, адаптируемся.

После завтрака решаю провести игры на сближение. Так научила меня моя же вожатская копилка. Людмила сбегает получать канцелярию и хозяйственные принадлежности. Вздыхаю. Опять пересчитываю детей. Теперь их слишком много. Вылавливаю двух «залётных». Указываю им на дверь. Какая я не гостеприимная.

Осматриваю сидящих полукругом своих. Я их уже присвоила. Шёпотом произношу их имена и считаю каждого. Да, когда ж я успокоюсь?!

— Стало быть, — неуверенно начинаю через мгновение. — Давайте займёмся сплочением коллектива.

— А вы знаете, что коллективизм — это всего лишь высшая форма индивидуализма, — заумно произносит пухляш Бобкин. Как его зовут я еще не запомнила.

— Прекрасно, давай выходи сюда, — беру быка за рога. — Будем играть в Магнит.

Бобкин недоверчиво топчется на месте, поймав внезапное смущение.

— Валя, у нас отмена, — выкрикивает кто-то.

Хохот. Мычание. Полный игнор педагога.

— Лучше воспользуемся Шестёрочка-Доставка! Заодно и Ботаник похавает, — подхватывает из-под натянутого капюшона Вася Котов.

Все снова прыскают.

— Может, тогда ты будешь Магнитом?! — робко пытаюсь настоять на своём.

— Не-не-не, я и так притягательный, — отрицательно кивает и подмигивает сидящей рядом красотке. — Правда, Витка?

Перевожу взгляд на диву, та тоже мотает головой, произнося модное «кринж». Утыкается в телефон.

— Если одноименные полюсы магнитов поднести друг к другу, магниты будут отталкиваться, — финалит мой крах очнувшийся Бобкин.

Испытывая сильнейшее напряжение, я мысленно изобретаю велосипед, чтобы не потерять перед отрядом последние крупицы самоуважения.

Считаю секунды до взрыва.

Раз-два-три…

Но ничего не происходит. Подростки залипли в видосиках, как осы в варенье.

— Ну, и шут с вами, — произношу в сердцах и со злостью хлопаю дверью.

Сейчас напишу заявление по собственному и дело с концом!

Скачу обиженной ланью по лестнице, не разбирая пути. Каблук вероломно трещит, наткнувшись на какую-то преграду. А дальше я перестаю контролировать свое тело. Лечу вниз. Долго лечу. Еще лечу.

Бабах!

Приземляюсь на что-то мягкое и душистое. Или кого-то?!