Чтение онлайн

— Здравствуйте, Андрей Михайлович! Вы целы?! — наблюдают мой позор маленькие «террористы».

То есть??? А как же я???

Поднимаюсь на локтях, заглядывая в глаза моего «батута». Нотки сандала и корицы щекочут рецепторы. Непроизвольно вдыхаю, затягиваясь. Ясные небесно-голубые очи с прищуром кажутся до боли знакомыми. Мягкая линия выразительных губ изогнулась в неловкой улыбке. Расслабленная бейсболка слетела на бок, открывая русую макушку. Клетчатая рубашка сползла с плеча. Целую вечность молчу в изумлении.

— Нестеров?! Ты до сих пор вожатишь? Тебе же уже за 30, — разочарованно бормочу себе под нос, все еще пялясь на Дюшу-Индюшу из прошлого.

— Прости, что не оправдал твоих ожиданий, Матвеева, — кряхтит подо мной озадаченно.

— Воронцова, — нелепо исправляю я.

— Замуж вышла? — невпопад спрашивает.

— Нет, развелась… Ну, то есть…

Продолжаю несуразно оглаживать взглядом крепкие мускулистые руки, поймавшие меня, как птичку. Лежим, не двигаясь.

— Андрей Михайлович, вам помочь встать?! — раздается над ухом речь этих предателей.

Отмираем. Взмахивая опахалами ресниц, ощущаю себя пушинкой. Тем временем, мой давний знакомый приподнимает меня над землей и аккуратно усаживает на скамейку. Тщательно отряхивает мою юбку и колени, сам отряхивается.

— За вожатой лучше приглядывайте. Неустойчивая она у вас, — спокойно отвечает Андрей и уходит.

Я все еще в оцепенении.

— Олеся Анатольевна, мы тут подумали, — подает голос Виталина. — Давайте сюда свой Магнит.

Ну что же, хоть что-то хорошее за день! Дожала! И даже Люсина помощь не понадобилась.

Кстати, где она?!

Таких «трудяг» ещё поискать…

Вечером после отбоя чувствую, как стресс плавно перетекает в приятную усталость. Стараюсь не двигаться на скрипучем железном ложе, чтобы не разбудить, мирно сопящую по соседству, Люду. Кто меньше всех работает, тот больше всех спит. Глаза у самой слипаются. В полудрёме ловлю инсайт, что сегодня, впервые за два месяца, ни разу не плакала и не вспоминала о подлости Сергея.

"Алые паруса, Алые паруса,

Алые паруса-паруса…

Ассоль+Грей…"

Отрывок из песни «Алые паруса»,

автор слов: Владимир Ландсберг

Всю ночь ворочаюсь, совершенно перестав бояться адского скрипа. Зловещее дребезжание пружин начинает играть роль звукового сопровождения к моим снам. Никакой жених (который, по идее, должен присниться на новом месте) мне, разумеется, не грезится. Зато снятся дети, их побег из лагеря, полный провал выступления на открытии смены и… почему-то Нестеров… в желтой куртке курьера с коробом на спине. Он-то каким боком пролез в мои сны?! Бесстыдник!

После линейки второпях закидываю в себя завтрак и несусь к нашему корпусу. В план-сетке заявлена отрядная уборка территории. Прибегаю в самый разгар веселья. Котов и Щеняев изо всех сил пытаются друг друга покалечить. Виталина Преображенская в компании своей свиты (двух тихонь Ани и Юли) стоит в сторонке, и, как ни в чем не бывало, записывает сторис на фоне потасовки. Бобкин включил музыкальную колонку и беззаботно метет улицу. Геймеры спрятались на крыше беседки и демонстрируют прохожим свои стоптанные кроссовки.

Картина маслом…

— Олеся Анатольевна, граблей не всем хватило, — докладывает Печёнкина.

— Давайте попробуем договориться, — глупо произношу, кривя лицо.

— Ок, мне же лучше, — сдаётся Вася Котов, — я могу и не подметать.

— Да, лааааадно, — не отстаёт Печёнкина, косясь на беззаботную Преображенскую, — вы же все равно не из-за инвентаря машетесь.

— Печёнкина, смылась отсюда. А то по печёнке получишь, — гавкает Щеняев и грозит своим дзюдоистским кулаком.

Пытаюсь привести в порядок свои нервы под ворчание, булькающей в пищеводе, овсянки. Плетусь в главное здание за граблями. В сознании всплывает что-то вроде: «Сколько грабли не выбирай, они остаются граблями». Все еще отчаянно мечтаю уволиться.

Эммануиловна ничего не желает слышать о дефиците утвари. У нее все под строгим учётом. Артачусь. Шлёт меня лесом. Ну ладно, не лесом… а к директору лагеря. Говорит, что только с его позволения.

Иду дальше и проклинаю многоступенчатую систему бюрократии. Кабинет начальства пустует. Стучусь в соседний с надписью «Комната отдыха».

За дверью обнаруживаются чьи-то массивные ноги в джинсах и кедах, выглядывающие из-под компьютерного стола. Мастер, наверное.

Тихонько покашливаю.

— А не подскажете, где мне заведующую найти?

Ноги тут же подскакивают, прилагающаяся к ним, голова громко ударяется о крышку стола и неприлично ругается.

Наконец, миру является Нестеров с небольшой шишкой на лбу, но, к счастью, без курьерской формы. Опять он?!

— Привет, — смущенно краснею, — не хотела тебя напугать. Больно?

— Мне скоро от тебя оберег понадобится, — шутит и трёт место ушиба.

Или не шутит?!

— Ладно, пойду. Я просто директрису искала. Нам граблей не хватило на отряд, а Галина Эммануиловна свои зажимает, — делюсь зачем-то своими бедами.

— Стой, сейчас глянем, — вдруг останавливает меня Андрей.

Мы идём с ним в какую-то подсобку, где этих граблей, как гуталина. Получаю под роспись еще три штуки.

— Так ты завхозом тут трудишься, а не вожатым, — благодарно киваю мужчине.

— Ну, что-то вроде того, — таинственно улыбается.

На обратном пути вспоминаю свою юность и молодого Нестерова. Мы с ним однажды даже стояли на одном отряде, когда Люда свалилась с ангиной.

— Я опоздала, прости, — сокрушаюсь, протяжно зевая.

— Мы уже сходили на зарядку, — отвечает, демонстрируя свою очаровательную ямочку на левой щеке. — Ты так сладко спала. Не стал будить.

Краснею от одной мысли, что Андрей заглядывал ко мне в комнату, когда я и моя взъерошенность растекались по подушке.

Стыд-то какой.

— Андюша, посли игать, — маленький Сеня дергает моего напарника за карман мешковатых джинсов. От чего они кажутся еще шире.