Чтение онлайн

Встретилась глазами с мужем в зеркале заднего вида. С чужими, холодными глазами сумасшедшего мужика, запихавшего в машину одновременно ребёнка, жену и любовницу. Чувствовал себя султаном, что ли, требуя повиновения сразу от двух женщин. Кретин похотливый, решил устроить гарем? Это же хватило наглости додуматься до такого.

Если ещё несколько дней назад меня колотило от необходимости поверить в измену, то сейчас меня прибило другой реальность: хладнокровный и наглый плен мужа. Нормальный бы так сделал?

Злость всё туже и туже свививалась во мне в стальную пружину. Пришлось сцепить зубы, чтоб хоть как то унять закипающие бешенство от бессилия. Я смотрела в окно, лихорадочно искала пути как сообщить хоть кому то, что меня похитил собственный муж. В раздумьях не сразу поняла, когда Максим что-то сказал, притормозив на повороте. Я продолжала смотреть в окно, раздражаясь от непонятной возни в машине.

И надо же, чтобы в эту минуту у Максима прорезался металл в голосе и он решил покомандовать:

— Пристегнись, сказал! Оглохла?

Это он мне, что ли? Естественно, я не шевельнулась. Сидела вполоборота, пряча на груди ребёнка, обнимая Матвея обеими руками и отгораживаюсь плечом от этих двоих. Как я пристегнусь с ребёнком. Зачем?

— Нонна, пристегни её, — о, султан нашёл применение секретарше, он же привык ею командовать.

Чернявая дура тут же послушно потянулась через меня, чтоб схватиться за ремень безопасности, я изо всех сил молниеносно вцепилась зубами ей в руку. В запястье, оказавшееся у меня перед глазами. Не знаю, что со мной произошло. Наверное, от нервов, от тревоги, в которой я жила последние дни, как только над моим ребёнком нависла чужая рука, во мне проснулось что-то звериное.

Ещё минуту до этого я не готова была сражаться физически, а тут вдруг сомкнула челюсти, не хуже бульдога. В ушах стоял хруст, ощущение чего-то шершавого, мускусного во рту сменилось солоноватостью. Это кровь, значит я прокусила ей клешню до крови?

Зубами чувствовала, как Нонна дёргает руку, но со слепым упрямством не разжимала зубы, а прям вот вгрызалась в чужую кость. Секретарша визжала, муж рычал. Мы были в центре потока, конечно, он не мог остановиться, чтобы разъединить нас. Когда я выпустила добычу из зубов, Нонна забилась в угол машины, скулила и требовала у Максима сделать хоть что нибудь.

Я вращала безумными глазами, переводя взгляд с одного на другого и, что удивительно, оба любовничка сразу отодвинулись от меня. Даже мой муженёк прилип к рулю и прижал свои уши!

Матвейка молчал, только плотнее прижимался ко мне. Я снова гладила его спинку, голову, поцеловала макушку. Тыльной стороной ладони вытерла рот, рука сразу перемазалась кровью, не моей. Я укусила человеку до крови? Вот и отлично. Больше, зараза, не полезет.

Наконец, я снова встретилась глазами с мужем, он хрипло поинтересовался:

— Ты чокнутая? Посмотри, на кого ты похожа.

Он направил зеркальце на меня, я содрогнулась. Бледная, с бордовой полосой через лоб (а, это он когда заталкивал меня в машину, я ударилась о стойку), с окровавленным ртом, с провалами вокруг глаз, лохматая.

— Ведьма, — шипела Нонна.

— Я тебе в другой раз в горло вцеплюсь, если руку протянешь в сторону моего ребёнка. — я шипела в ответ.

Я и вправду выглядела как ведьма. Ведьма, которую вели на костёр инквизиторы.

Вжалась в сидение, решила: буду воевать за себя и за малышей. Того что на руках и того, что под сердцем.

Эти двое любовничков больше не увидят моих слёз. И детей своих я буду щадить, больше никаких слёз и истерик. У малышей больше никого нет кроме меня. Значит, я стану хитрой, очень хитрой, чтоб вырваться нам на свободу. Главное, что заявление на развод я уже подала.

Смотрела в окно. Так, кажется, мы подъезжали к дому.

К счастью, мы приехали к нам домой. В квартиру, которую раньше я обожала и которая теперь стала для меня тюрьмой. Мне и в страшном сне не могло присниться, что я буду делить собственную квартиру со шлюхой мужа. Ничего, люди из Алькатраса сбегали и я сбегу.

В комнате сына я первым делом записала на детской раскраске фломастером номера телефонов Наташи, адвоката и Ильи. Вечно я путала цифры, у меня с ними отродясь была проблема, я не могла запомнить элементарно номер телефона.

Успела написать сообщение в адвокатскую контору на рабочий номер помощницы: “Передайте, муж забрал меня домой. Телефона больше нет”.

Тут же, зная, что сейчас Максим отберёт у меня телефон, срочно стала удалять всю переписку с адвокатом, с Ильёй. Мой муж ничего не должен узнать об этих людях. Не успела стереть последний месседж, вошёл Максим. Он заметил телефон у меня в руках, выхватил из рук, со всей силы вметелил его в пол:

— Наташке написывала? — Максима трясло, он как с ума сошёл, завёлся с полоборота: — Не увидишь больше свою подружку. Поигрались, девочки и хватит.

Матвей тут же, как только услышал отца, взобрался ко мне на руки, спрятался, зарылся личиком на груди. Я вспылила:

— Максим, что ты делаешь. Посмотри, как ты запугал ребёнка. Он от одного твоего вида сын шарахается.

— Ничего с ним не станет. Ишь, какой нежный. Я, между прочим, для него стараюсь.

— Ты для Нонны стараешься. Иначе зачем она тут?

— Заткнись, Даша и не беси меня. С этого момента ты сидишь тихо и никуда не суёшься. На все мои требования отвечать быстро и по делу. Поняла?

— Да.

Я смотрела мужу в глаза, лишь бы он успокоился и не пугал меня и ребёнка. Максим удивлённо таращился на меня — не верил, что я такая покладистая. Удовлетворённо хмыкнул, решив, что одержал надо мной победу. Идиот.

Просто мне пока ничего не оставалось, как притушить его бдительность. Что делать, если перевес в силу подлости случился на его стороне.

Муж сел на детский стульчик напротив меня, прищурился, окинув меня и Матвея взглядом:

— Так вот, что, оказывается, делает тебя шёлковой, Дашка! Сын. — коварная ухмылка дёрнула его губы, — Это хорошо. Запомню. Теперь ты у меня вот где!

Максим покрутил кулаком перед моим лицом.

Как же мне хотелось выхватить из под него этот стульчик и со всех сил расколоть об его башку! Опустив голову чувствовала, как натянулись во мне все жилы. Вот он, проснувшийся мой лютый враг в бывшем друге. Сидит на стульчике и вещает, как он будет вить из меня верёвки, шантажируя родным сыном.