Чтение онлайн

– Ты так красива… – его шепот обжигал кожу на животе. – Вся. Теперь моя.

Когда он вошел в меня, это было не больно.

Это было… возвращением домой. Наше совместное дыхание, его имя на моих губах, его глухой стон в ответ – все это слилось в единый, мощный ритм. Мы двигались в унисон, как будто искали друг в друге спасение и находили его. В его глазах, прищуренных от наслаждения, я видела не только страсть, но и ту самую бездонную нежность, что обезоружила меня тогда, на кухне.

В этот миг не было прошлого.

Не было боли, предательства, страха. Была только эта комната, его горячее тело, его сумасшедший запах, которым я не могла надышаться… и всепоглощающее чувство, что я, наконец, жива. По-настоящему.

Волна нахлынула, сметая все на своем пути. Я кричала, кусая губу, и прижималась к нему. Он прошептал мое имя с последним толчком и обмяк на мне, тяжелый и мокрый. Мы лежали, сплетенные, слыша, как наши сердца замедляют свой бешеный ритм. Его рука обвивала мою талию, губы касались плеча.

– Я люблю тебя, моя львица, – тихо сказал он в тишину. Слова были простыми, но в них была вся вселенная.

Я перевернулась к нему, положила голову на его грудь.

– Я тоже тебя люблю, мой лев. Очень.

Мы лежали так, может, час, может, вечность. Он рисовал замысловатые узоры на моей спине, а я слушала стук его сердца. И вот он поднялся на локоть. Его лицо в лунном свете было серьезным и невероятно красивым.

– Подожди тут секунду, – он мягко поцеловал меня и вышел из комнаты.

Я лежала, укутанная в его запах и тепло, чувствуя легкую, приятную истому во всем теле. Через минуту он вернулся. И в его руке была не коробочка, а… старый, потрепанный блокнот в кожаном переплете.

– Это мой дневник», – тихо сказал он, садясь рядом. – Точнее, был. Я начал вести его после того, как ушла Варя. Чтобы не сойти с ума.

Он открыл его на последней странице. Там не было длинных текстов. Только даты. И короткие фразы.

«Сентябрь 15. Снова не смог зайти в нашу спальню».

«Октябрь 3. Степа сказал «папа» и улыбнулся. Впервые… с тех пор».

«Ноябрь 10. Пришла новая няня. Кажется, зовут Аня».

«Декабрь 5. У Степы температура. Сидел с ним всю ночь. Боялся, что потеряю и его».

Я читала, и сердце разрывалось от боли за него. А потом листок перевернулся.

«Тот самый день. Она вошла в дом. Вся в слезах, но с каким-то огнем внутри. Испугался. Испугался, что этот огонь меня обожжет».

«Неделя спустя. Она рассмеялась за завтраком. Звук был… настоящий, живой».

«Месяц. Смотрю на нее, когда она спит. И понимаю, что хочу смотреть на нее вечно».

«Сегодня. Она сказала, что любит. И мир перевернулся».

Он взял мою руку и положил ее на страницу.

– Я не могу подарить тебе чистое, нетронутое прошлое, Фим. Оно все в шрамах. Как и твое. Но я могу подарить тебе все свое будущее. Каждый его день.

Он перелистнул еще одну страницу.

И я ахнула.

На ней лежало кольцо.

Простое, из белого золота, с одним большим, идеально чистым бриллиантом, который играл в лунном свете всеми цветами радуги. Оно было вложено в вырезанную в бумаге нишу.

Макс взял кольцо и опустился на одно колено прямо передо мной. Его глаза сияли такой любовью и надеждой, что у меня перехватило дыхание.

– Серафима. Фимка. Моя львица и мой нежный кролик. Ты вернула меня к жизни. Ты подарила свет моему сыну. Ты сделала этот дом – домом. Выходи за меня. Стань моей женой. Позволь мне каждое утро просыпаться с тобой и каждую ночь засыпать, держа тебя за руку. Будь моей. Навсегда.

Слезы текли по моим щекам, но я даже не пыталась их смахнуть.

Я смотрела на этого удивительного мужчину, на его дневник, полный боли, который он доверил мне, на это кольцо – не как символ собственности, а как символ его веры в наше общее будущее.

Я протянула к нему дрожащую руку.

– Да, – прошептала я, и голос сорвался от счастья. – Да, Максим! Тысячу раз да!

Он с сияющим лицом надел кольцо на мой палец. Оно село идеально. Как будто всегда там было. А потом он снова привлек меня к себе, и его поцелуй был слаще любого вина, нежнее любой музыки.

Это был поцелуй, который ставил точку в прошлом и открывал новую, яркую главу.

– Ты моя, – прошептал он, нежно касаясь моих губ.

– И ты мой, – ответила я, целуя его в ответ. – Навсегда.

… за окном над ночным городом, занимался новый день.

Наш день.

Спустя два месяца

Я стояла в ванной, опершись о прохладную столешницу раковины, и не могла оторвать взгляд от маленькой пластиковой палочки в моей руке. Две четкие, розовые полоски. Они казались такими хрупкими, но в них была заключена целая вселенная. Новая вселенная.

Сердце замирало от сумасшедшей радости, и я никак не могла поверить в то, что это произошло так быстро.

– Фим, ты там как? Завтрак стынет! – из гостиной донесся голос Макса, такой родной и счастливый.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в коленях, и открыла дверь. Мой любимый мужчина стоял на пороге кухни, держа на руках смеющегося Степу. На них обоих были одинаковые фартуки с динозаврами, а в воздухе витал запах жареных тостов и кофе. Картина абсолютного, домашнего счастья.

– Макс… – мой голос дрогнул.

Он тут же насторожился, мгновенно считывая мое состояние. Осторожно поставив сына на пол и сделал ко мне два шага.

– Что стряслось, любимая? Ты плачешь? – взволнованно спросил он и встревоженно посмотрел мне в глаза...

Я не могла говорить.

Я просто протянула ему тест.

Он взял, и его взгляд скользнул по полоскам, потом вернулся ко мне, полный непонимания. А потом… потом его лицо озарилось таким светом, что мои слезы хлынули с новой силой.

– Правда? – он прошептал, и его собственный голос сорвался. – Фим… это… это правда?

Я могла только кивать, беззвучно шевеля губами. Он издал какой-то сдавленный, счастливый звук, нечто среднее между смехом и рыданием, и схватил меня в охапку, закружив посреди кухни.