Чтение онлайн

Вот этого я боялась больше всего. Поэтому старалась вести себя осторожно. Но как… как это сделать, когда рядом со мной был такой потрясающий мужчина. Во всех смыслах.

Мы сидели на кухне, доедая кусочки невероятно воздушного морковного торта, который Макс, оказывается, испек сам. В доме было тихо — Степа спал. Няня Аня ушла домой. Между нами висела невысказанная напряженность. Романтический поцелуй был, а вот его продолжение могло и не произойти.

И мне почему-то из-за этого было страшно.

Вдруг Макс отодвинул свою тарелку и посмотрел на меня таким пронзительным, серьезным взглядом, что у меня перехватило дыхание.

– Ты боишься, что я могу разбить тебе сердце? – тихо спросил он. – Как твой муж?

Я только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он словно прочитал мои мысли. То, что я не смела сказать вслух.

– Я не Роман, – сказал он, и мое сердце упало. Вот оно. Начало конца. Но он продолжил. – И никогда… не причиню тебе боли. Ты просто меня еще не знаешь.

– Максим, я… и правда боюсь. И, наверно, еще не готова к новым отношениям. Я ведь еще замужем. И боль… вот здесь, - коснулась ладонью груди, в районе сердца, - еще не прошла.

– Я знаю. То есть понимаю, что значит эта боль, - положил ладонь на мою руку.
– Но я готов подождать, если и ты готова.

– Готова? К чему?

– Начать новую жизнь без боли. С мужчиной, который готов сделать тебя счастливой. И сам быть счастливым.

Я наклонила голову и коснулась губами его ладони. Внезапный порыв, который я не смогла сдержать.

– Расскажи мне о том времени, когда ты был счастлив.

Он глубоко вздохнул, словно собираясь с силами, и начал говорить. Его голос был ровным, но в нем чувствовалась давняя, привычная боль.

– Мы с Варей... мы были детьми. В прямом смысле. Соседи по даче. Я таскал за косички, она обливала меня из шланга. Потом школа, первая любовь, первый поцелуй, первая драка из-за нее... Университет. Я пошел на экономиста, она – на дизайнера. Мы были абсолютными противоположностями. Я – серьезный, замкнутый. Она – шумная, яркая, вся в красках. Все говорили, мы не пара. А мы... мы просто не могли друг без друга.

Он замолчал, глядя куда-то в прошлое, и на его губах играла легкая, печальная улыбка.

– Она научила меня жить. По-настоящему. Быть счастливым. Видеть красоту в привычных вещах. Таскала меня на вернисажи, в театры, заставляла гулять под дождем и есть мороженое зимой. Я научил ее... ну, я думал, что я научил ее быть осторожнее. – Его голос дрогнул. – Не получилось.

Он закрыл глаза на секунду. И ладонью сжал кожу, словно хотел стереть все слезы.

– Степа был запланированным счастьем. Мы его так ждали... Она шила ему одеяльце сама, знаешь? Смешными разноцветными зверями. Говорила, что он будет таким же ярким. – Макс сглотнул ком боли, и я сжала губы. Это и правда было больно. – А потом... тот самолет. Ее командировка. Она должна была вернуться вечером. Я приготовил ужин. Купил цветы. Степка тогда еще плохо ходил, но он тащил меня к окну и показывал пальчиком на каждую пролетающую птицу: «Мама?».

Тишина в кухне стала вязкой.

Я видела, как сжимаются его кулаки на столе. До белых костяшек, которые хотели разбить столешницу, только чтобы стало легче. Только чтобы избавиться от боли, разрывающую его сердце в стеклянную крошку.

– Мне позвонили. И мир перестал существовать. Остался только маленький сынок, который тыкал пальцем в небо и звал маму, которая никогда не вернется.

Он поднял на меня глаза. В них стояла такая бездонная боль, что мне захотелось обнять его и никогда не отпускать.

– В тот день… я умер. Просто мое тело продолжало дышать, потому что надо было кормить, мыть, укладывать спать нашего сына. Я ненавидел весь мир. Ненавидел себя за то, что отпустил ее одну. Ненавидел каждый новый день, который она не увидит. Я носил ее в себе, как открытую, кровоточащую рану. И я думал, что так будет всегда.

Он потянулся через стол и взял мою руку в свою. Его пальцы были теплыми и твердыми. Теперь он коснулся губами моей кожи и замер. Такое простое движение, но меня словно прошибло электрическим разрядом. Я хотела что-то сказать, но язык словно присох к горлу.

– А потом появилась ты. Вся израненная, вся в слезах, но... живая. Несмотря ни на что. И ты посмотрела на Степку не с жалостью, а с интересом. Ты рассмеялась его шуткам. Ты не пыталась меня «исцелить» или заменить ее. Ты просто... была. И эта рана... она вдруг стала потихоньку затягиваться. Не потому, что я забыл Варю. А потому что я наконец-то смог посмотреть на нее и не умирать от боли. Я смог вспомнить улыбку своей жены без того, чтобы мне хотелось кричать.

Он сжал мою руку сильнее.

– Я не жду, что ты станешь другой. И я не прошу тебя забыть свое прошлое. Оно сделало тебя той, кто ты есть. Сильной. Упрямой. Невероятной. Я просто... я хочу идти дальше. Очень медленно. Очень осторожно. Но – идти. С тобой. Если ты... если ты тоже этого хочешь.

В его глазах не было страха.

Только надежда. Хрупкая, как первый лед, и оттого еще более ценная.

Я перевернула ладонь и сплела свои пальцы с его. Мне не нужны были слова. В этот момент они были бы лишними. Мы просто сидели, держась за руки, два человека с разбитым прошлым, которые нашли в себе смелость поверить в будущее. И в тишине кухни это молчание было громче любой клятвы.

А потом мы одновременно потянулись друг к другу и поцеловались.

Я поднялась рано, чтобы никого не разбудить и приготовить всем завтрак. Мне так хотелось сделать приятное Максиму за то, что он приютил меня у себя. За то, что выносил мои истерики и слезы по вечерам. За то, что благодаря ему, у меня была работа.

Но самое важное - он вернул мне желание жить и… любить.

Утро началось с запаха жареного бекона, скворчащего на сковороде и свежемолотого кофе, которое я варила в турке.

Стоя у плиты на кухне Макса, я чувствовала странное, щемящее счастье. Оно было тихим, домашним, пахло не дорогими духами, а простой домашней едой. На мне был тот самый растянутый свитер Макса, который грел лучше любого пледа. Но я решила не пачкать его и нашла фартук Ани, а затем надела его поверх.

Первым на кухню влетел Стёпа, еще сонный, в смешных пижамных штанах с динозаврами.

– Тетя Фима, а что это пахнет так вкусно? – он скакал возле плиты, пытаясь понять, что же я готовлю. Но рост не позволял.