Чтение онлайн

Собираю бумаги, закрываю маркер и выхожу вслед за Ниной Сергеевной. Кажется, даже стены коридора вдруг стали слишком узкими.

Когда мы входим в ректорат, там уже полным ходом собираются наши. За длинным столом и вдоль стен стоят преподаватели кафедры, кто-то шёпотом переговаривается, кто-то нервно листает свои бумаги. Атмосфера странная: все чувствуют, что что-то назревает, но никто толком не понимает что именно.

Я устраиваюсь в углу, стараясь не привлекать к себе внимания. Сердце всё равно стучит слишком громко, будто на экзамене. И тут открывается дверь.

На пороге появляется Толмацкий. Высокий, уверенный в каждом шаге, он проходит к столу, оглядывая всех нас цепким взглядом. На секунду его глаза задерживаются на мне, и я ловлю этот немой сигнал. Внутри всё сжимается. Хотелось бы спрятаться, стать невидимой, но это невозможно.

— Коллеги, — его голос звучит твёрдо, спокойно, но напряжение в комнате возрастает, — завтра у нас проверка из Министерства образования. Будут смотреть всё: от учебных планов до журналов посещаемости и отчётов по нагрузке. Поэтому я прошу вас сегодня задержаться и привести документы в полный порядок.

В аудитории раздаётся недовольный ропот, но тихий, приглушённый. Никто не осмеливается возразить открыто.

— Это важно, — добавляет он, снова окидывая нас взглядом. — Завтра нам нужно показать идеальную работу.

Его слова словно повисают в воздухе, тяжёлым грузом ложатся на плечи каждого.

Я делаю вид, что записываю что-то в блокнот, но на самом деле всё моё внимание приковано к нему. Даже здесь, в окружении коллег, его присутствие действует на меня слишком сильно.

Я сижу, делая вид, что что-то помечаю в тетрадке, но внутри вертится одна мысль: странно. Обычно такие проверки бывают позже — в октябре или даже ближе к зимней сессии. А тут начало сентября. С чего бы вдруг?

Смотрю на коллег — судя по их лицам, у них та же мысль. Кто-то переглядывается, но вслух никто ничего не говорит. Толмацкий всё ещё стоит у стола, наблюдая за нами так, словно считывает каждое движение.

— Коллеги, распределитесь по группам, чтобы работа шла быстрее. Журналы, отчётность, личные дела — всё должно быть под контролем. Если что-то вызывает сомнения, приносите сразу мне.

Гул голосов постепенно заполняет зал: преподаватели начинают делиться заданиями, кто-то нервно листает папки, кто-то достаёт ноутбук. Я уже собираюсь тихо отойти вместе со всеми, но вдруг слышу:

— Лидия Николаевна, задержитесь на минуту.

Он сказал это спокойно, но в комнате сразу повисла тишина, как будто все разом насторожились. Несколько пар глаз обернулись в мою сторону. Я почувствовала, как жар поднимается к щекам.

— Да, конечно, — отвечаю ровно, хотя голос чуть дрогнул.

Коллеги нехотя выходят в коридор, переговариваясь о документах. А я остаюсь стоять напротив Толмацкого, который всё это время не сводит с меня взгляда.

***

Мои хорошие,

Приглашаю вас в ещё одну новинку литмоба "Дальше без тебя"

Ева Лавина "Развод. Билет в счастье"

https:// /shrt/1IC7

— Садись, — указывает мне на стул напротив, кивая так, будто это приказ, а не просьба.

Я сжимаю губы в тонкую линию. Всё внутри протестует, но подчиняюсь.

— У меня там студенты сидят, надо вернуться, — напоминаю, хотя прекрасно понимаю, что его мало волнует мой график.

— Мы ненадолго. Как у тебя дела?

— Прекрасно, — отрезаю, пытаясь голосом поставить точку в разговоре. Мечтаю поскорее выйти отсюда и вернуться в свою аудиторию.

Знаете, бывает такое ощущение, когда разговор неприятен или нет времени, но ты терпеливо сидишь и слушаешь, а сама вся зудишь от нетерпения, буквально на месте подпрыгиваешь. Вот я сейчас вся такая заведённая, мыслями уже со студентами, а не напротив Толмацкого.

— Лида, как самочувствие? — наклоняется вперёд, и в голосе столько показной заботы, что меня передёргивает.

— Господи, ты не нашёл другого момента? Нет, правда, когда у меня работа? — раздражение вырывается.

— Не заводись, я правда за тебя переживаю.

— Тогда просто не надо меня к себе вызывать посреди дня, — скрещиваю руки на груди. — Поверь, я сразу стану стрессовать в разы меньше.

— Прекрати, — резко меняется в лице, возвращает себе грозный вид. Так быстро ему надоело быть душкой? — Я твой муж и имею право знать, что с тобой происходит.

— Да всё в порядке. Если это всё, что ты хотел знать, то я пошла.

Встаю, уже намереваясь выйти.

— Стой, — голос его режет воздух. — Я хотел тебя предупредить. Проверка внеплановая.

— Я и так поняла.

— Не перебивай, — смотрит исподлобья, голос низкий и жёсткий. — Я не просто так просил всех перепроверить документацию, чтобы комар носа не подточил. Тебя это касается в первую очередь.

— Меня? — поднимаю брови. — Ты прекрасно знаешь, что у меня всегда всё в идеальном порядке. Да, я перепроверю ещё раз, но вряд ли найду ошибки.

— Я тебя предупредил не просто так.

Я начинаю закипать. Детский сад какой-то. Этих проверок бывает по несколько в год. Каждый раз ко мне не было ни одной претензии, в отличие от коллег по кафедре. Нашёл повод задержать меня на лишние пять минут, чтобы что? Напомнить то, что я и так знаю на зубок?

— Я поняла, Дима. Не надо повторять мне одно и то же. Это всё?

— Нет, не всё. — Голос у него становится ниже. — Я собираюсь вернуться домой. Я дал тебе время остыть, подумать. Считаю, что прошло уже достаточно. Я имею право жить у себя. Да и Лёше в школу ходить неудобно.

— Пусть Лёша возвращается, я не против.

— Мы вместе.

— Нет.

— Да, Лида, — давит голосом, словно пытается продавить мою решимость. — Это наш дом, и я туда вернусь.

Да сколько можно! Я как будто со стеной разговариваю. Любое слово отскакивает от него, не оставляя и следа. Про развод и слышать не хочет, про раздельное проживание тем более. У него одно на уме: убедить меня, что это временное недоразумение. И всё больше закрадывается мерзкая мысль: он хочет внушить мне, что это я сошла с ума, надумала, взъелась на пустом месте, веду себя неадекватно. Манипуляция чистой воды. Хотя ничего подобного даже близко нет — всё произошло на самом деле, и я каждый раз, как вспоминаю, ощущаю эту боль заново.