Чтение онлайн

На другом листке — огромная собака с чёрными пятнами на спине. Долматинец. В своё время Лёша буквально жил этой мечтой, рисовал их десятками. Стены у нас были увешаны собачьими мордами, тетради исписаны. И что? Дима тогда жёстко сказал «нет»: мол, во время отпусков с животным некому будет возиться, а он отказываться от путешествий не намерен.

Такими темпами до ночи не разберу даже половину полки. Усмехаюсь, складываю рисунки в аккуратную стопку и решаю: сохраню их как самую дорогую память.

Дальше стараюсь не поддаваться соблазну разглядывать каждую бумажку. Действую как робот: достать, протереть, убрать. Ненужное — в мусор. С каждым движением появляется ощущение, что я выбрасываю не только старый хлам, но и хотя бы часть боли, что застряла где-то внутри.

Когда выхожу на кухню за стаканом воды, взгляд сам падает на экран телефона. Сообщение от Лёши:

“Папа едет к тебе, злой очень. Готовься.”

Сердце уходит в пятки. Это было полчаса назад. Времени больше нет.

Заглядываю в зеркало в коридоре и едва не морщусь. Волосы в беспорядке, торчат в разные стороны, словно я только что проснулась. Глаза потухшие, а на щеках странный, болезненный румянец — не то от температуры, не то от нервов. Провожу руками по голове, тщетно пытаясь пригладить выбившиеся пряди. Но раздаётся дверной звонок, и всё — моё время вышло.

— Привет, — выдыхаю, открывая дверь. — Может, подпишешь?

На пороге Толмацкий в пальто нараспашку, с тяжёлым взглядом. Лицо напряжено до предела, челюсть словно выточена из камня, желваки ходят на скулах. Он выглядит так, будто его держит на месте только тонкая нить самообладания.

— Отмени заявление, — влетает он, как ураган. — Я тебя никуда не отпущу. То, что я дал тебе время, не значит, что я согласен. Лида, ты моя жена уже десять лет, и меня это устраивает.

— Устраивает, — передразниваю его, чувствуя, как во мне закипает злость. — Ты смотри, какие у тебя сильные эмоции. Дима, устраивать может новый чайник. Или стул. А жена не должна тебя устраивать, будто мебель.

Я завожусь мгновенно, с пол-оборота. И я прекрасно понимаю: это не случайная оговорка, а осознанное подчёркивание моего места в его мире.

— Лида, — он прищуривается, глядя на меня как на капризного ребёнка, — ты весь день яд сцеживала, чтобы мне его скормить?

— Если ты пришёл обвинить меня в чём-то, то уходи, — резко отворачиваюсь, ухожу к окну и становлюсь к нему спиной. — Давай, я не держу.

— Я всего лишь хочу, чтобы ты меня простила, — его голос становится тише, но в нём всё равно чувствуется металл. — Хочу вернуть нашу семью.

— Это невозможно. Ты же знаешь, что для меня измена — конец.

— Я облажался один раз! — Толмацкий делает шаг ближе, пальцы сжаты в кулак. — Да я даже не помню, что там было!

Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди.

— Один раз, значит, не считается? — мой голос звучит почти издевательски. — Не помнишь, значит, и не было?

— Можешь издеваться сколько угодно…

— Какая щедрость, — фыркаю. — А ничего, что у тебя женщин была целая куча?

— Какая куча? — его глаза расширяются. — Откуда ты это взяла?

— Это уже моё дело. И вообще, измена — это не только про секс.

— Я даже не понимаю, в чём ты меня обвиняешь! — он резко расправляет плечи, возвышаясь надо мной. — Хочешь, я тебе всё поясню? Так скажи конкретнее!

— Поздно пояснять, — бросаю ему холодно. — Уже не хочу ничего.

Бросаю взгляд на часы. Мне нужно его выпроводить.

— Мне пора. Думаю, на сегодня мы всё выяснили.

— Ты меня выгоняешь?

— Вежливо прошу уйти.

— Куда ты собралась? — его голос становится опасным.

— На свидание.

— Какое свидание, твою мать?! — он оказывается совсем близко, нависает надо мной.

— Обыкновенное, — спокойно отвечаю. — Я что, не имею права?

— Не имеешь, Лида, — сквозь зубы.

— Тебя забыла спросить.

— Я тебя отвезу, — бросает он безапелляционно.

— Ты хоть понимаешь, как это абсурдно выглядит?

— Да мне плевать! — глаза его сверкают холодным бешенством. — Либо ты едешь со мной, либо никак.

***

Мои хорошие,

Приглашаю вас в ещё одну новинку литмоба "Дальше без тебя"

Селена Лан "Развод. Иди к чёрту, дорогой"

https:// /shrt/31Rc

Похоже, Толмацкий и правда купился на мои слова про свидание. И я не собираюсь развеивать его сомнения. В конце концов, почему только мне одной нужно переживать и метаться? Пусть и он попробует на вкус чувство, когда земля уходит из-под ног. Пусть помучается.

Немного страшно, конечно, видеть его таким — с неприкрытой ревностью, сжимающей его в тиски. Но я знаю: руку на меня он не поднимет. В остальном же, пусть бесится. Толмацкий ведёт себя как «собака на сене» — сам не ам и другому не дам. Здесь явно взыграл собственнический инстинкт, а не настоящая забота о том, что в моей жизни может появиться другой мужчина.

Только время поджимает катастрофически. Если опоздаю, врач примет следующего, и придётся записываться заново. Вот только поэтому я решаю сдаться. Пусть везёт.

— Хорошо, Дим, поехали, — произношу ровно, без эмоций. — Только побыстрее, я опаздываю.

Он кивает в сторону машины, губы сжаты в тонкую линию.

— Садись. Куда едем?

Мозг начинает лихорадочно искать решение. Если скажу прямо «в больницу», он сразу поймёт, что свидание было выдумкой. Нужно что-то правдоподобное. Быстро перебираю в памяти заведения рядом. Кажется, «Айвенго» неподалёку от нужного мне места. И, что самое забавное, там действительно отличная кухня. При мысли о сочном стейке я сглатываю слюну. Желудок тут же предательски урчит: за весь день я толком и крошки не съела.

— К «Айвенго» вези, — отвечаю с видом, будто у меня и вправду назначена встреча.

Толмацкий чуть дергает бровью, но ничего не уточняет.

— Хорошо.

Мы выходим на улицу. Холодный вечерний воздух обжигает лицо, а его рука на моей спине подталкивает меня к машине. Дверь он открывает резко, жестом, лишённым привычной галантности.

Выезжаем со двора. В салоне стоит гнетущая тишина. Двигатель гудит ровно, стрелка спидометра ползёт вперёд, а у меня будто на груди тяжёлый камень. Я не знаю, о чём говорить, да и не хочу. Наоборот, сейчас я бы предпочла автобус, маршрутку, даже переполненное метро. Лишь бы без этого липкого напряжения, которое висит между нами и мешает дышать.