Чтение онлайн

Но когда ставлю сковороду на плиту, меня будто обливают холодной водой. Мне-то для кого печь столько? Два мужчины из дома ушли. А я всё ещё готовлю так, как будто они сидят за столом и ждут.

Секунда, и я вижу пустую кухню, тишину. Никто не ворчит, никто не шутит. Только я и миска с тестом.

Куда теперь это деть? Может, Лёше написать, чтобы заглянул? Или девчонок на чай позвать.

Жарю блины один за другим. Масло шипит, сковорода раскалена, кухня наполняется сладковатым запахом теста. Когда остаётся последний, вдруг в прихожей шуршит замок, хлопает дверь.

— Мам, это я!

Голос Лёши сразу поднимает настроение.

— А у меня как раз для тебя завтрак, — улыбаюсь сама себе.

— Блины? Обожаю! Сейчас, руки только сполосну.

Через минуту он уже рядом, высокий, чуть нескладный, с растрёпанной чёлкой. Тащит прямо с тарелки горячий блин, не дождавшись, пока остынет.

— Ай! — морщится, но всё равно заталкивает его в рот целиком. С набитым ртом бормочет: — М-м-м, пища богов!

— Лёш, а ты чего уже с утра здесь? — качаю головой, наблюдая, как он урчит от удовольствия.

— Не спрашивай.

— От бабушки сбежал?

— Угу. Она опять за тройку по истории пилить начала. А зачем она мне? Я ведь на архитектуру хочу. Вот физика и математика — другое дело.

— Она переживает, — пробую сгладить ситуацию. — Иногда оценки в аттестате важны. Не всегда, но бывает.

— Так зачем каждый раз одно и то же? Я что, не знаю, что эти дурацкие даты не запоминаются? Особенно когда их сразу много.

— Делай вид, что слушаешь, и кивай, — советую. — Большего ей и не нужно.

Он тянется за следующим блином. На тарелке гора уменьшается на глазах.

— Ты-то есть будешь? — спрашивает, глядя на меня поверх тарелки.

Я лишь представляю блин во рту, и внутри всё сразу сводит спазмом, подступает тошнота. Видимо, организму нужно ещё время, чтобы прийти в себя.

— Нет, я не хочу. Но ты бери, бери.

— Ага, — он снова жуёт, и тут резко, будто между делом, бросает: — Слушай, я так и не понял, ты папу прощать собираешься?

Вот тебе и переход. Неожиданный, но предсказуемый: конечно, его волнует этот вопрос.

— Всё слишком сложно, — отвечаю честно. — Вряд ли это случится.

— Это всё потому что… ну…

— Именно. И ты, маленький Брут, знал, — качаю головой, не пытаясь скрыть горечь.

— Ничо я не знал, — вскидывается он. — Я только кое-что видел один раз…

***

Мои хорошие,

Приглашаю вас в ещё одну новинку литмоба "Дальше без тебя"

Наталья Ван "Развод. Ты сделал свой выбор"

https:// /shrt/y5EI

— Не уверена, что хочу об этом знать… — утыкаюсь взглядом в сковороду, переворачивая последний блин, хотя Лёша их уже почти все умял.

— Тогда зачем спрашивала вчера? — он откидывается на спинку стула, и деревянные ножки жалобно скрипят по линолеуму.

— Тогда казалось, что это будет иметь значение, — вздыхаю, вытирая руки о полотенце.

— Но папа… он же тебя любит, я знаю, — тянет он, и глаза у него такие большие, серьёзные, будто он старается убедить не только меня, но и самого себя.

— Взрослые иногда делают ошибки, — подбираю слова осторожно. — И не всегда их можно простить.

В кухне на секунду воцаряется тишина, только стрелка часов над дверью отмеряет время громким щёлканьем.

— Но тогда-то папа наоборот оттолкнул, — Лёша наклоняется ближе, шепчет почти заговорчески. — И он не видел, что я наблюдал. Там Марианна эта, бесячая, к нему лезла. Вцепилась своими клешнями, а он рявкнул на неё: мол, я женат. После этого я её терпеть не могу. Пиявка настоящая. И вообще, она постоянно его палит, при каждом удобном случае.

Я застываю, с полотенцем в руках. В голове словно щёлкает: пазл складывается в новую картинку.

— А ты наблюдательный, — наконец говорю, стараясь скрыть удивление. Раньше-то думала, что Лёша просто терпеть не может секретаршу за её громкий голос и вычурные наряды. А оказывается, у его неприязни есть вполне веская причина.

Внутри неприятно ёкает: выходит, даже сын заметил то, что я пыталась списывать на пустяки. Марианна и правда задерживалась на каждом его движении взглядом, я это тоже видела — и уже давно. Но всё равно не думала, что она способна так обнаглеть, чтобы лапами лезть к женатому мужчине. Хотя чему я удивляюсь? Наглость у неё в крови.

Лёша меж тем жует блин уже без всякого аппетита, кусает и отбрасывает вилку, словно вся эта история испортила вкус даже любимого блюда.

— А то! Хочешь, я присмотрю за папой? Если замечу что-то — сразу расскажу, — оживляется Лёша, будто ему поручили сверхсекретное задание.

— Тебе учиться надо, а не в сыщиков играть, — качаю головой.

— А я в свободное время буду, — не сдаётся он, расправляя плечи.

— Не надо, — мягко пресекаю. — Лучше навещай меня иногда, если соскучишься.

Он нахмуривается.

— Это значит, что мы сюда не вернёмся?

Горло перехватывает, и я выдыхаю медленно, стараясь не показать, насколько тяжело это звучит даже для меня самой.

— Мы позже обсудим с папой, кто из нас останется тут.

Лёша поджимает губы, но спорить не стал. Мне больно от того, что он вынужден раньше времени думать о таких вещах.

— Спасибо за завтрак. Ну, я побегу, — он чмокает меня в щёку, тёпло и торопливо, и уже через секунду хлопает входная дверь.

Я машинально мою тарелки, вытираю стол, остатки блинов прячу в микроволновку. Сажусь с кружкой чая у окна и смотрю на двор, где редкие прохожие спешат по своим делам.

Надо подумать, как быть дальше. Семестр-то уже начался, и просто взять — уйти с работы не получится. Вернее, могу, конечно. Но кого они быстро найдут на моё место? У меня каждый день по три пары, и все ребята такие хорошие, старательные. Не брошу же я их вот так, посреди учебного года. Хотя бы до конца полугодия надо дотянуть. Да, именно так.