Чтение онлайн

Для меня дом живой.

Он часть меня.

И я не могу разрушить эту часть, лишь бы она не досталась кому-то другому.

– Хорошо, - говорю я, и голос звучит ровно, почти бесстрастно.
– Я согласна.

– Ой, как здорово!
– Встрепенулась Регина, наконец отрываясь от телефона.
– Ты там наведешь уют, и мы сможем к тебе приезжать! Как всегда мечтали!
– Конечно, - говорю с максимально серьезным видом. – Я сделаю там ремонт, и буду сдавать квартиру посуточно. Но тебе, если нужно, я сделаю скидку. Ее губы моментально складываются в обиженный бантик. Боря фыркает, уловив сарказм в моем ответе.
– Ничего себе, - он хитро щурит глаза.
– Не знал, что жил с такой деловой акулой. Раньше тебя не интересовали деньги.

Удивленно смотрю на мужа, интересно, он случайно коснулся этой темы, или решил лишний раз напомнить о том, чего мне от него не ждать.

– Кстати, об этом, - говорю тихо, но твёрдо. – Уже решил, как мы будем делить накопления?

– Ты про что?

– Про наши деньги, Борь. Те, что ты перевел в крипту. Его лицо не дрогнуло. Ни единой мышцей. Он лишь поднял брови с наигранным, почти оскорбленным удивлением.
– Ты что-то путаешь, Аниса! Никаких денег нет.
– Он демонстративно разводит руками.
– Если надо, можем нанять аудиторов. Поискать эти... мифические средства. Может, я и сам о них не в курсе. Я смотрю ему в глаза и вижу, как на самом дне хрусталиков растекается темное, гадкое удовольствие. Он знает, что я знаю. И знает, что я ничего не докажу. То, что выведено из нашей страны, уже не вернуть. В книгах про любовь такие разведенки как я решали все одним чихом, а в жизни - получаешь нежилую двушку в Анапе. И свободу. Свободу, которая сейчас для меня самый ценный актив. Боря, видя мое состояние, смягчается:

– Есть и хорошее, я забуду тебе те два миллиона…

Вскидываю голову:

– Ты что-то путаешь, Борь. Никаких двух миллионов нет, - и, отзеркалив его позу, так же развожу руками.

На секунду Боря теряется, а потом довольно смеется.

– Обожаю умных женщин! Давай не будем разводиться, а? Анис, ну серьезно, ерунда все это. Оба хороши. Ты вспылила, я сглупил, каждый в чем-то не прав, неужели это стоит того, чтобы рушить семью?

У меня другое мнение и я никак не могу назвать измену Бори глупостью, минутным помешательством. Еще сложнее мне будет простить то, как он унизил во мне женщину. Нет, мириться с ним нельзя. Лучше одной, в анапской квартире с ноутбуком и кошками, чем обратно к человеку, который меня не ценил.

– Где подписать? Новая ручка не пишет, царапает бумагу и на документе получается дыра. Надеюсь, это не станет поводом, чтобы аннулировать наш развод.

Я молча смотрю на Борю. Он тоже молчит. Что тут скажешь? Семья сломалась, а когда именно это случилось и кто из нас больше виноват – так ли важно? Неловкую тишину внезапно прерывает Регина. Она встает с кресла, и, ища что-то в сумочке, принимается рассказывать: - Ой, мам, ты же вчера всё пропустила! Там такое было! – Она широко улыбается.
– Появилась новая писательница, Ника Зельбер! Все только о ней и говорят! Такая штучка, а папа с ней уже познакомился и обо всем договорился, так что свой роман она будет издавать у нас. Правда же, пап? Я замираю с ручкой в руке. Медленно поднимаю взгляд на Борю, он наоборот, опускает лицо вниз, но даже с этого ракурса видно его довольную ухмылку.
– Ну, я не сказал бы, что уже договорился... Но да, мы ведем переговоры. Уверен, она будет нашей.

Вот врет то! Дала свою визитку это уже все, согласилась работать с Самойловым? Ой, поторопился, Боря. Начал переваривать то, что еще даже не откусил.
– Серьезно?
– произношу с наигранным безразличием.
– Как интересно.
– Ага!
– Регина, не замечая ни моего тона, ни напряженной позы отца, продолжает с восторгом.
– Мам, ты бы ее видела. Эта Ника выведет нас в высшую лигу, мы решили делать из нее бренд. Там такая фактура, еще годик и ее лицо на всех ток шоу будет! А как она говорит, о, это просто песня!

– Перестань, - перебивает дочь Боря, - твоей маме это не интересно. Ей всегда нравилось такое… - Боря шарит глазами по столу и кивает на портрет Шнитке, - что-то более древнее…

Более древнее. Как будто я экспонат в музее, лежу на складе где-то между скелетом зубра и бивнями мамонта. Если это провокация, то, увы, она работает.

Чувствую, как по щекам разливается жар, а голос становится звонче.
– Отнюдь. Мне всегда нравилась современная литература. Кто знает, может, я бы нашла общий язык с этой вашей... Никой Зельбер? Самойлов, даже не думает, сразу отмахивается.
– Нет, Аниса, - голос звучит совершенно серьезно.
– Даже если бы ты еще работала у меня, я бы поручил книгу Зельбер другому редактору. Он смотрит на меня с тем снисходительным видом, который я ненавижу больше всего. Видом учителя, воспитывающего тупого ученика.
– Ты хороша на своем месте. В точности, в анализе. Но тут нужен другой подход. Есть педантичность, а есть... стихия. Вот Ника - это именно стихия. Он произносит это имя - мое имя - с таким вкусом, с такой готовностью погрузиться в эту самую стихию, что меня слегка тошнит.

Не могу сдержать смешок. Короткий и нервный он вырывается у меня против воли. Боря с Региной странно смотрят на меня, будто думают, не поехала ли их жена и мать кукушкой.
– Ну что ж. Покажите мне уже эту вашу стихийную Зельбер! Теперь мне хочется посмотреть, что там за феномен! Регина оживляется, с готовностью хватается за телефон, но Боря мягко останавливает ее руку.
– Аниса, не ревнуй- он поворачивается ко мне, я вижу в его глазах усмешку.
– Это вообще ни к чему. Тем более сейчас. И тем более...
– Самойлов делает паузу, подчеркивая нелепость самой идеи, - ...к Нике. Это чисто деловые отношения. Не хочу, чтобы твоя обида как-то повлияла на работу в моем издательстве.

Боже… Ревновать Борю. И к кому? К себе же только в парике и перьях? Если бы не абсурдность ситуации, клянусь, я бы расхохоталась, но стараюсь сдержаться и не подаю вида, насколько мой муж смешон. Сейчас будет маленький, болезненный укол мести. Не за намек на ревность, и даже не за то, что Боря не воспринимал меня как равную в нашем бизнесе. Это ему аукнется особенно сильно. Но то, что он считает наше издательство своим, ооо, от этого меня буквально рвет на части.

Я делаю глубокий вдох. Потом выдыхаю. На лице появляется легкая, почти беззаботная улыбка.
– Знаешь, ты прав, - говорю безразлично.
– Ревность - это действительно последнее дело. И обиды... какие уж тут обиды.
– Я делаю жест рукой, описывая в воздухе круг.
– Ты поступил более чем благородно. Квартира, машина... И то, что ты переписал наше издательство на Регину, как мать я благодарна тебе за ее и свое спокойствие. Не придется ничего делить, когда у тебя появятся дети.
– Какие дети?
– Регина смотрит на меня с искренним, неподдельным недоумением. Я поворачиваюсь к ней и строю понимающую гримасу.
– Новые, милая.
– Мой голос звучит обманчиво мягко.
– Или ты думала, для чего заводят молодых любовниц? Уверена, скоро у тебя появится брат и не один, ты ведь так об этом мечтала! Я перевожу взгляд на Борю. На его резко побледневшее лицо.
– Что такое, Борь?
– спрашиваю я с притворным сочувствием.
– Ну, скажи ей. Фамилия Самойловых должна разрастаться, верно? Регина вскакивает с кресла.
– Я подожду тебя внизу! Было приятно тебя увидеть, мама!

Неправильно испытывать злорадство, когда щелкаешь по носу собственного ребенка. Но я испытываю. Потому что ответила за те обидные слова, которые она сказала мне недавно. Регина с детства ненавидит конкуренцию. И делиться. Не знаю, как ее проперло на мысль о братьях, все детство дочь боялась, что у нас с Борей появится еще ребенок. Не явно боялась. Не словами. Но это всегда чувствовалось в ней.

У меня больше не получилось стать мамой, даже врачи разводили руками, повторяя, что иногда так просто бывает. Оба здоровы, но вот так. Я почему-то не переживала по этому поводу. Просто не успевала, не могла найти время, чтобы попереживать. Работа, дом, муж, воспитание Регины – дочка то у нас уже есть. К чему грустить о не случившихся детях, когда можно посвятить себя той, что уже случилась!

А теперь вот мучаюсь. Надо было поднять на уши всех врачей Москвы и разобраться, в чем проблема. Глядишь, я бы родила. И, разделив свое время, силы и любовь на двоих, не воспитала бы в дочке такую эгоистку.

И возможно сейчас не чувствовала бы себя такой одинокой, когда все вдруг оказались против меня! В кабинете становится тихо. Боря медленно подходит ко мне. Его взгляд тяжелый, давящий.
– И зачем?
– тихо спрашивает он. Я пожимаю плечами.
– А что не так? Пускай знает, что ее ждет. Капает тебе на мозги, страдает. А ты даже не сможешь никак ей ответить, потому что доверенность на управление фирмой можно в любой момент отозвать. Придется пресмыкаться перед собственной дочерью.

– И что, счастлива теперь?

– Очень! Или ты думал, что только ты меня можешь обижать? Извини, но это работает в обе стороны. Он качает головой, на его губах появляется кривая ухмылка.

– Стерва.
– Произносит это без злости, скорее с восхищением.
– Непривычно видеть тебя в таком амплуа.

– Не зря говорят: хочешь узнать жену -разведись с ней. Самойлов берет мою руку и подносит ее к губам, оставляя легкий поцелуй на тыльной стороне ладони.
– Всего доброго, Аниса. В этот момент дверь открывается, а на пороге появляется Давид. Боря не выпускает моей руки сразу. Держит ее даже крепче и поворачивает голову в сторону выхода, пытаясь рассмотреть, кто вошел вот так, без стука.
– Давид, как здорово, что ты зашел. Хотел попросить тебя присмотреть за моей женой.