Чтение онлайн

Я не принимаю близко к сердцу его слова.

Но причина, по которой я пропускаю его завуалированное оскорбление, заключается еще и в том, что Григорий Антонович сильно изменился с нашей последней встречи.

Говоря простым языком — сдал.

Свекор заходит в наш дом, опираясь на трость. Причем я даже на расстоянии вижу, как он дрожит, делая мелкие шаги, а ведь ему чуть больше шестидесяти.

Он всегда молодился, сколько помню. Ел только здоровую пищу, покупал фермерские продукты и органические овощи.

Никаких вредных привычек, наоборот, силовые тренировки через день, закаливание, массажи.

Так что же с ним случилось? Болезнь?

— Ну не смотри ты так на меня, Марьяна. Никто не вечен, я в том числе, — язвит он, потому что я засмотрелась на то, как ему тяжело передвигаться. — Поздоровайся хоть.

— Добрый вечер, Григорий Антонович, — язык прилипает к небу. — Я очень рада вас видеть, — преодолеваю внутренний барьер.

— Ой, да ладно, — он машет ладонью и проходит мимо меня. — Рада она. Была бы та рада, что сама бы меня навестила. Внучку бы привезла в гости. Кстати, где моя Сара?

Как только свекор свободно проходит внутрь дома, мой нос улавливает стойкий запах лекарств. И снова у меня в голове диссонанс.

Раньше он демонстративно отказывался от таблеток и употреблял только дорогие импортные бады. Теперь же от него пахнет как от больного старика.

— Сара спит, — твердо отвечает на вопрос отца Грозовой, и что удивительно, жестом показывает мне, чтобы я шла за ним.

А сам равняется с отцом.

Если бы я не знала своего мужа настолько хорошо, я бы подумала, что он меня ограждает. Но этого просто не может быть. Уверена, он бы в любой день недели свободно бросил меня под поезд.

— Ну так разбуди внучку, — требует свекор, отчего у меня кровь закипает. Время позднее, малышка крепко спит.

Я уже открываю рот, чтобы отказать ему, как снова вмешивается Артур.

— Никто не будет будить Сару. Ей нужен отдых. Смена обстановки это стресс для ребёнка, — с нажимом говорит он, причем тон его вовсе не подразумевает компромисса. — Приезжай завтра. Или мы сами тебя навестим.

У свёкра есть такая черта — унижать надменным смехом. И сейчас он тоже попытался прибегнуть к этому инструменту управления людьми, но не смог.

Из глубокого, уверенного властного смеха хозяина этой жизни, нашу гостиную наполнил сиплый скрежет, в который скоро превратился его глубокий и страшный кашель.

— Так я, может, до завтра и не доживу! — между приступами кашля бросает он сыну.

Смысл его слов доходит до меня сразу же. Ладони намокают, пульс подскакивает.

Неужели он…

— Умираю я, невестушка, — он как будто прочитал мои мысли и решил устранить непонятки. — Рак, — его губы дрожат. — Сжирает меня эта зараза и ничего не помогает. Вот так. Работал всю жизнь, пытался там урвать и тут. Думал, что никто и ничто меня не сломит, — он усмехается и снова начинает кашлять. — Забыл, что я всего лишь человек. Хрупкое существо.

У меня внутри все переворачивается, потому что такого я не ожидала. Я была уверена, что свекор нас всех переживет уж с его-то характером и рвением к жизни.

— Мне очень жаль, Григорий Анатольевич, — говорю искренне. — Проходите в обеденную, я подогрею вам ужин. Посидим, поговорим.

— Спасибо, — отвечает он дрожащими губами. — Я же говорил, что ты изменилась. Даже звучишь как хозяйка. Молодец!

Пропускаю его комплимент и, когда свекор шоркающими шагами удаляется в обеденную, поворачиваюсь к Артуру.

— Разбуди Сару, — киваю на второй этаж, где находится ее розовая комната.

— Нет, — он непреклонен.

— Твой отец болен, — привожу кажущийся логичным довод. — Для него каждая встреча с внучкой — событие.

К тому же, я правда верю в то, что надвигающаяся смерть способна поставить приоритеты на правильные места. К тому же Сара — единственная внучка.

— Я сказал — нет.

— Почему? Это важно…

— Потому что я так решил, Марьяна, — он перебивает меня, не дав договорить, и проходит мимо.

Артур выставляет меня за дверь почти сразу же, как я успеваю накрыть на стол его отцу.

— Ты чего? — смотрю на него растерянно.

Мне, вообще-то, хочется, исходя из простого человеческого уважения, пообщаться со свекром.

Старик всё-таки, и тем более больной. Но Артур ведет себя так, словно любой ценой хочет отвадить меня прочь.

Ничего не понимаю.

— Тебя нечего здесь делать, — только подтверждает мои догадки он. — Это мужской разговор. Иди спать, — строго отчеканивает муж, и почти закрывает у меня перед лицом дверь, но решает напоследок сказать: — И даже не вздумай подслушивать. Поняла меня?

— За кого ты меня считаешь? За дуру? — краснею от негодования, потому что заниматься такими мелочными пакостями, как подслушивание точно не про меня.

— Свободна, Марьяна.

Дверь закрывается. Щелкает замок. Я в шоке от его грубости, отшатываюсь от дверей.

— Гад надменный! Да кому ты нужен со своими секретами разговорами! — шепотом ругаюсь я, разворачиваюсь и, сжав кулаки, быстрыми шагами поднимаюсь на второй этаж.

Вот уж, правда, утро вечера мудренее. Тем более я выпила вина, что развязало мне язык. Так что лучше уж точно держаться подальше от семьи Грозовых. А то еще начну резать правду-матку.

Вообще, конечно, у богатых свои причуды. Мама растила меня с понятием, что такое честность и как важно быть порядочным человеком. И только выйдя замуж за Артура, я поняла, что правда никому не нужна, как и честность.

В мире богатых нужно отыгрывать роль. И на этом все.

Поэтому Артур и отослал меня в Туманный Альбион. Потому что я не принимала роль инкубатора на ножках, отказывалась мириться с положением нелюбимой жены и продолжала задавать ему один и тот же вопрос, который вводил его в бешенство.

«Зачем ты притворялся, что наша любовь взаимна?»

Ведь он притворялся. Я это знаю и хорошо помню. Каким методичным обманщиком он был ровно до наступления моей беременности.

А когда цель нашего брака была достигнута, настало моё время быть сосланной.

Ей-богу, Средние века какие-то, где неугодную жену ссылали в дальний монастырь, чтобы глаза не мозолила.

Захожу в спальню злая и взмыленная. Голова гудит, а сердце разрывается от боли бессилия. Не прошло и двух дней с моего возвращения на родину, а я уже схожу с ума.