Чтение онлайн

— Как мне играть роль счастливой жены до окончания контракта? — шепчу в темноту. — Боже, как?..

И ответа на мой вопрос является вибрация. Трогаю карманы джинсов, проверяю телефон. На экране уведомлений нет.

Снова вибрация.

Прохожу вперед к заправленной постели и вижу телефон мужа. Экран горит, а на заставке фотография Сары, которую он сделал в саду моей матери сегодня днем.

Угораздило же меня родить полную его копию, даже цвет глаз и тот его.

Телефон снова вибрирует, но уже в моей руке. Я вижу, что это уведомление мессенджера, но чтобы его открыть нужен пароль.

Завожу пальцы над экраном и вожу дату рождения дочери. Но не то что у нее в свидетельстве рождения, а ту, что знаем только мы с мужем.

Дело в том, что в роддоме произошла бюрократическая ошибка, и по документам Сара родилась на день раньше, чем на самом деле. Мы заметили слишком поздно, поэтому пришлось оставлять так.

Бинго. Экран разблокирован, и пишет Артуру не кто иной, как Алекса. Чувствую невидимый удар под дых.

Глаза сразу же режут десятки сердечек. Ничего не стесняясь, сажусь на кровать, закидываю ногу на ногу и начинаю листать их переписку. Помирать так с музыкой

«Обожаю тебя, мой лев!» — вслух читаю я.

«Скучаю по твоему большому…» — тут мне остается только закатывать глаза, и испытывать неконтролируемую ревность, за которую мне сразу же становится стыдно.

Вся их переписка проходит примерно в таком же духе, где любовница, что-то пишет моему мужу, заваливает признаниями в чувствах и сексапильными форточками.

А он практически ничего ей не отвечает и даже не ставит на ее сообщения никаких реакций. Алекса от него получает только два вида сообщений.

«Выезжаю» — видимо, это значит, что секс будет на ее территории.

«Будь готова» — а это, что он ее заберет и приедут они сюда. На эту постель.

Как бы я ни храбрилась, и сколько бы смелости мне ни придало вино, боль разбитого сердца она и в Африке боль разбитого сердца.

Сколько бы я ни убеждалась в том, что он бессердечное чудовище, таскающее любовниц, я так и не смогла окончательно его возненавидеть.

Блокирую телефон и возвращаю его на постель. Меня аж подбрасывает от агонии, что разливается по венам.

Бросаю взгляд в сторону ванной, где собиралась принять остужающий душ, потом на выход, и тут у меня в голове что-то щелкает. Раз Артур предупредил меня, чтобы я не подслушивала, значит, я должна сделать именно это.

Спускаюсь по лестнице на носочках, и уже издалека слышу резкие звуки оживленной беседы.

Подхожу ближе и понимаю, что беседа не оживленная — она на повышенных тонах.

— Ты должен меня благородить! — вопит Грозовой старший так громко, что подрагивает дверь. — Я тебе дал все, щенок!

Слова старика окатили меня кипятком. Зачем такое говорить сыну? И уж кто-кто, но Артур, даже несмотря на нашу с ним сложную историю уж точно не тот, кого можно назвать щенком.

Впрочем, он и сам это знает, раз никак не отреагировал на оскорбление отца.

— Я тебя просил? — а нет, муж ответил, как бензина в костер подлил. — Просил лезть в мою жизнь? Не припомню, — тон у Артура мертвецки ледяной.

— А что именно тебя не устраивает? Кресло гендира? Особняк? Или, может, тебя не устраивает, что я тебе выбрал чистую, правильную жену, которая тебе красавицу-дочь родила?

Наступает такая тишина, что самый громкий звук — это биение моего сердца. Я рассчитывала из вредности подслушать семейные тайны Грозовых, а не напороться на разговор про меня же.

— Или ты хотел пережениться на своих шлюшках? — надменно смеется свекор. — От каждой нарожать по парочке тупых детей, да? Потому что тупые шлюхи рожают тупых детей, если ты не знал. А тупые дети вырастают в тупых взрослых, которые потом как по щелчку разбазаривают то, что было заработано тяжелым трудом.

— Хватит выставлять ваш уговор с Молчановым как нечто, что было нужно мне. Смешно.

— Артур! — после короткой паузы, во время которой у меня от нервов подкосились ноги, свекор наконец-то продолжает: — Я же помню все, — ядовито произносит старик, я прямо вижу улыбку на его губах.

— Что, тебе кажется, ты помнишь? — Артур цепляет за приманку отца.

— Как ты на Марьяну смотрел в первый раз.

— Батя, завали, — спешит перебить его муж. — Не ведаешь, что несешь.

Ох. Сердце пускается в бешеную скачку. Это что такое я только что услышала?

— Я не ведаю? Ты что думаешь, я старым пердуном родился? — хрипло смеется свекор, в перерывах покашливая. — Мужик всегда видит другого влюбленного мужика. Знаешь почему?

— Почему? — "на отвали" продолжает беседу Грозовой младший.

— Потому что влюбленный мужик всегда выглядит как дурак. И твою дебильную рожу и с блестящими глазами я помню тогда в ресторане. Марьяна еще такая скромная пришла, как мышка. Сидела рядом с Молчановым, глаза в пол, видно, что неискушенная в отличие от прошаренных девок ее возраста. Тогда-то ты на нее и запал.

Меня буквально уводит в сторону от двери. Я пялюсь в пустоту не моргая, как будто увидела приведение. Дрожащие пальцы касаются губ.

Запал? На меня? Артур?

— Нет, — шепчу и мотаю головой до первых звездочек перед глазами. — Свекру просто плохо, вот они придумывает то, чего не было.

Крадусь к двери, несмотря на зашкаливающий уровень адреналина в крови. Сама не знаю, что еще хочу услышать.

— Люби жену, сын, — и все-таки свекру снова удается меня удивить. — Она у тебя заслуживает этого.

— Заслуживает. Кто ж спорит? — голос Артура звенит металлом, словно эта тема его коробит. — Только я ее не люблю, батя.

И почему боже, почему мне больно слышать его откровение? Спросили бы меня пять минут назад, любит он или нет, я бы уверенно сказала, что нет. Так почему в груди печет до слез?

— А она тебя — да, — продолжает свекор.

— Не думаю, — настаивает муж, а я понимаю, что пора валить по-хорошему, потому что разговора Грозовых я не выдержу. — Ей не за что меня любить.