Чтение онлайн

— Нужен, — шепчет. — Очень нужен…

Я осторожно целую ее губы, прихватив своими.

Даша отвечает. Мы быстро и порывисто целуемся, переводим дыхание.

— Красивые цветы. Очень… Спасибо за них.

Даша хотела сказать что-то еще, но… в этот же миг она ослабла и лишилась сознания.

Черт побери!

— Даша! Держись…

Я гнал, как сумасшедший, и тормозил.

Снова гнал и снова тормозил, проклиная себя.

Даша была без чувств. Позвонил по громкой в клинику, предупредил, что мы едем.

Прокричал, чтобы все были готовы нас встретить.

На очередном повороте какой-то кретин не захотел пропускать мою машину и пришлось свернуть направо, взлететь через бордюр на тротуар, промчавшись несколько метров по тротуару, словно герой блокбастеров.

Снова вырвался на прямой участок дороги и вдавил педаль газа в пол.

Молился…

Пот собирался на лбу, заливал глаза, разъедая их горечью и солью.

— Даш… Дашенька… Дашка моя! Ты только держись… Слышишь? Держись, родная…

Цветы рассыпались по всему салону.

С некоторых облетели лепестки.

На очередном крутом повороте некоторые из них взметнулись в воздух и красиво закружились, упав на Дашу.

Меня едва не заколотило от этой картины, я не верил… не хотел верить в дурные знаки, но часть моих страхов шепнула в затылок, что это могильный саван.

— Пошли на хрен! Этому не бывать! Нет!

Еще больше скорости и опасности…

Дорога уже едва различима, и если мы разобьемся, то я отправлюсь прямиком в ад.

Нас уже ждали.

Когда Дашу выгружали из машины, она открыла глаза.

Взгляд мутный, но ищущий.

Я понял, что она ищет меня, и побежал рядом с каталкой.

— Мужчина, вы только мешаете! Отойдите.

Я едва успел сжать пальцы Даши напоследок.

— Я люблю тебя! Слышишь? Люблю!

И после этого прижался спиной к холодной стене, переводя затрудненное, учащенное дыхание.

Это была гонка на пределе возможностей, она выпила из меня все силы и соки.

Надо было, наверное, сообщить маме и бабушке Даши.

Достав телефон, я вдруг понял, что не могу подобрать слов. Они примчатся, встревоженные, бледные…

И что я им скажу?

Предстану виноватым? Тем, кто в очередной раз все испортил?

Но и промолчать нельзя. Поэтому пришлось звонить…

Я едва успел сообщить, как меня разыскал врач.

— У Дарьи диагностировали схватки. Врачи приняли решение провести экстренное кесарево сечение, чтобы спасти ребенка.

— А ее?! Ее будут спасать?

— Мы наблюдаем за ее состоянием. Оно сложное, но… шансы есть. Вы — отец?

— Д-да…

— Кесарево делают быстро. Готовы принять на руки ребенка и подержать его?

Я оторопело посмотрел на врача.

— Сейчас тридцать семь с половиной недель… — проговорил я.

— Да, это немного раньше, чем мы планировали сделать ей кесарево. Но если с малышом все хорошо… Детки рождаются на таком сроке вполне здоровыми. Будем надеяться.

Как? Так быстро? Встреча…

Я не готов… Нет, я буду готов.

— Да. Я согласен. Что нужно делать?

— Успеть сдать ПЦР тест, переодеться в больничный халат, тапочки. Медсестра сейчас проведет вас… Хирурги уже приступили к операции.

Все так быстро.

Мгновенно.

Минуты, которые должны были тянуться, как улитка, вдруг пронеслись ураганом.

Потом я услышал детский крик, покряхтывание, и снова тихий, но все-таки крик.

Я увидел ее… Свою девочку.

Крохотную, розовую, обильно покрытую смазкой.

Ее обтерли, замотали в пеленки и передали мне подержать немного.

Я замер, не чувствуя веса этой крохи.

На моих руках она смотрелась совсем нереальной, как куколка…

Маленький, вздернутый носик, пальчики… словами не передать. Темные волосы, довольно длинные…

По носу потекло горячей влагой.

Вот ты какая, наша девочка…

Сердце охватила радость, приправленная остротой момента. Я уже знал, что буду готов на все… ради нее… Ради ее счастья, здоровья и благополучия.

Такого вихря эмоций я прежде не испытывал.

— Вы уже знаете, как назовете малышку?

— Мы хотели назвать дочку Викторией. Если Даша не передумала, — добавил я.

Смотрел на крошку: Вика, Виктория… Победа… Пусть это будет наша с Дашей победа над всем, что так долго нас мучило, изводило, отталкивало друг от друга.

Пусть мы победим в этом последнем раунде…

— Давайте.

Я растерянно посмотрел на врачей, которые собрались забирать мою девочку. Отдавать не хотелось. Но пришлось…

Потом я вывалился, переполненным жизнью и одновременно измотанным, в коридор, к маме и бабушке Даши, которые успели приехать к этому моменту, и вкратце пересказал им все, что случилось.

— Виктория, значит, какое славное имя, — расплакалась мама Даши.

Бабушке, кажется, стало плохо. Она сидела побледневшая и ничего не говорила, только слабо обмахивалась листом бумаги.

— Дожила… — успел разобрать я. — Прабабушкой стала. Боже…

Она

— Тише-тише, какая прыткая! — успокаивает меня медсестра, прижав ладонями к кровати.

Хриплый выдох, глотку саднит, что-то мешает. Во рту какая-то гадость. Ногам холодно и рукам тоже…

Моргаю, пытаясь прийти в себя.

И, оказывается возвращаться, это больно.

Невыносимо…

Изо рта извлекают трубку, при помощи которой, как мне объяснили позднее, мне поддерживали дыхание, пока я была без сознания.

Собственные руки бледные и, кажется, я ни за что их не подниму. Вернее, поднимаю и смотрю на тонкую паутинку вен под сильно побледневшей коже.