Чтение онлайн

Разворачиваю её лицом к себе, впиваясь жадным поцелуем. Сам уже на грани, словно проснувшийся вулкан. Эмоции фонтаном брызжут, будто я целую свою жену впервые. Подхватываю за бёдра и усаживаю на столешницу.

— Я люблю тебя, Лика, — вглядываюсь в её глаза, пытаясь восстановить дыхание.

Одной рукой придвигаю её за спину ещё ближе, другой зарываюсь в волосы. Меня перетряхивает изнутри, словно я добрался до главного рождественского подарка.

— А я тебя больше, — отвечает также шёпотом. — Только ты должен проснуться.

— Проснуться? — непонимающе переспрашиваю. — О чём ты говоришь?

В висках начинает яростно пульсировать, страх иголками окутывает всё тело. Отшатываюсь назад, хватаясь за голову. Картинками приходит осознание — вечер, дом, дорога, снег.

— Лика, — кричу отчаянно, смотря на свои пустые руки. — Не уходи, Лика, прошу.

Её больше нет рядом. В ушах оглушающе звенит. Авария. Машина. Больница. Кто-то толкнул, специально, хотели убить? Нестеров? За то, что подобрался слишком близко к его секретам? Я умер? Моя кухня в городской квартире и Анжелика, это рай? Ад?

Руками опираюсь за столешницу, пытаясь укротить разрастающуюся панику. Дышу, всё ещё дышу, это ведь хорошо? Мертвым же не нужно дышать?

— Папа, — звучит позади детский голосок, заставляя меня вздрогнуть.

Маленький Ярослав, с подаренной мной игрушкой в руках, сидит на стуле и смотрит на меня своими голубыми глазами. Глаза как у меня, родинка, брови хмурит также, нижняя губа шире верхней, как у меня, а не как у Анжелики. Господи, он же не просто отдалённо похож, он — вылитая моя копия. Почему я не замечал. Куда смотрел? Сын. Это мой сын!

Реальность вырывает. Яркий свет бьёт в глаза. Злата, образ нечёткий, но я знаю что это она. Мой маленький ангелок ревёт над больничной койкой, сжимая мою руку. Снова. А я снова допустил её слёзы, не сдержал обещания.

«Прикончу их всех — Нестерова, Степанова и любого причастного, никто не выйдет сухим из воды» — обещаю себе, перед тем как тьма наступает.

Анжелика

— Будет звучать банально, но девочка не в себе от горя, — спокойно произносит Марк. — Понятия не имею с чего она несёт весь этот бред.

— Откуда она тебя знает? — произношу ровно, топя в себе желание требовать объяснения немедленно.

Врёт. Чувствую, что врёт, хотя пообещал мне всё объяснить. А во мне столько эмоций, которые не нашли выхода, что я рискую сорваться сейчас на постороннем человеке. Возможно неповинном, ведь не пойман — не вор, но он продолжает провоцировать меня на срыв.

— Это длинная история давно минувших дней, — кривится. — Да и тебе не понравится.

— Я никуда не тороплюсь, — вклиниваюсь. — И не тебе решать что мне понравится, а что нет. Только Марк, — хватаю его за предплечье. — Правду.

— Можно сказать, что это я их свёл с Комаровым…

На краткий миг перестаю дышать, не ожидав такого поворота. Свёл? Злату и Комарова? Марк с Лёшей что, какие-то закадычные друзья?! Что-то я не заметила теплых отношений. Я ведь помню как Злата сказала про встречу в компании общих друзей.

— Злата встречалась с одним из моих знакомых, — продолжает тем временем. — Точнее это он с ней встречался, а она с ним… как бы помягче… она его использовала, крутила на подарки, рестораны. Он средней должности, не всегда мог утолить её аппетиты — шуба, телефон последней модели, отдых на Багамах.

— Что ты такое говоришь? — перебиваю. — Она же моя сестра! Ты несёшь бред про мою сестру, да она бы в жизни не стала… как девка продажная, она невинная, а не стерва расчётливая. Какие бы ни были у нас отношения, полоскать её не позволю!

Возмущение накатывает, я как рыба на льду бьюсь. Да как он смеет так говорить про мою девочку! В юности она была оторвой — переходный возраст, протест, но лет в семнадцать успокоилась, став нашим светлым лучиком.

— Дослушай, — пресекает новый поток. — Мой знакомый с ума по ней сходил, носился как с вазой хрустальной, смотреть было тошно. Однажды мы в баре были и на мутную голову он признался, что такая жизнь ему не нравится, он в долги влез, вымотался с ней. Тогда я решил его спасать по дружбе.

— Спасать? — нетерпеливо веду я. — Всунув игрушку побогаче?

— Нет, — качает головой, мрачнея от моих грубых предположений. — Я предложил ей сделку, сводить на выставку-презентацию взамен на расставание. Думал она выберет другую мишень и успокоится, так уж вышло, что именно там она встретила Комарова.

Выдыхаю. Возможно он не врёт, не знаю, я не понимаю чьим словам вообще можно верить, ведь вокруг твориться черти что. Поэтому просто киваю, ожидая продолжения.

— На том благотворительном ужине, где мы столкнулись все вчетвером, она трактовала по своему мою не совсем дружелюбную реакцию, решив что Комарова я на дух не переношу, — отворачивается от меня, говоря в пустоту перед собой. — Подходила ко мне в тот вечер, обвиняла в не пойми чём, но я не стал конфликтовать прилюдно, глаза закрыл на её слова, а тут увидела меня и опять старую песню.

— А ты… — пытаюсь подобрать слова.

— Нет, — твёрдо произносит Марк. — Мне на Комарова глубоко плевать. Тогда я не был рад его видеть, потому что не приглашал, это был мой вечер и я вправе устанавливать свои правила.

Делаю вид, что поверила и поднимаюсь на ноги. Мне надо переварить всю информацию, взвесить, перекрутить все услышанные слова, а потом уже принимать решение. Сейчас голова забита аварией и состоянием Лёши.

Лёши… Та стена, что я мысленно выстраивала между нами, сейчас рухнула под прессом новостей. Я волнуюсь за него, глупо отрицать иное. Человек, который предал однажды, человек, который собирается жениться на моей сестре, мне дорог. Я благодарна ему за счастливые четыре года, за самый дорогой подарок в моей жизни. И это всё, благодарность это то единственное что я могу себе позволить испытывать, ничего больше.

Прощаюсь с Марком, предлагая ему поехать проведать детей. А сама прохожу в реанимационный отдел, утопая в своих мыслях. На подходе встречаю Дениса, который рассказывает мне о состоянии Лёши. Камень с души падает, расправляя лёгкие в нормальное состояние. Лёша настоящий боец, он справился. Денис говорит что идёт прогревать машину, потому что они с матерью собираются уезжать, как только она закончит посещение в палате. Мои родители за тем же самым ждут Злату. Значит и мне тут больше нечего делать.

Иду дальше, чтобы тоже дождаться сестру и бывшую свекровь и попрощаться перед отъездом. С Людмилой, как она просила её называть, забыв про приставку Емельяновна, у меня прекрасные отношения, её сила и характер восхищают — воспитать двух таких замечательных сыновей надо постараться. Дениса я всё равно считаю замечательным человеком, не смотря на наш конфликт, знаю что он защищал брата и не держу зла.

— Дениса встретила, он передал, — сообщаю родителям, усаживаясь рядом. — Вы сами-то как?