Развод. Право на дочь
Шрифт:
Так мы и на адаптацию два месяца ходили! Интересно, когда она уже привыкнет, и утренние расставания станут менее болезненными? Потому что мне и самой они даются нелегко. Сердце сжимается в комок, когда Машенька плачет, тянет ко мне ручки и просит меня не уходить.
– Ну, как у нее дела?
– привычно спрашиваю у Татьяны Викторовны.
– Все хорошо, - кивает она.
– Только от полдника она отказалась. Сказала, что не хочет, хотя я очень настаивала.
– Ясно, - понимающе киваю я.
– А тепель я голодная, - протягивает дочь и ковыряет пол носом сандалика.
– Ничего. Вернемся домой, и я тебя покормлю, - глажу дочь по спинке и веду ее к шкафчику.
Помогаю Маше переодеться. Прощаемся с воспитательницей и выходим на улицу.
И тут я вспоминаю, что дома-то у нас до сих пор Ирина. И мало ли, каких гадостей она может уготовить мне после всех моих слов и неудачной попытки выгнать. И, есть у меня нехорошая мысль, что она и в еду могла что-нибудь подмешать.
– А давай в кафе покушаем?
– предлагаю дочери.
Я могу и дома ей свежую еду приготовить, к которой Ира точно не приложит свою руку. Но дочка ведь сейчас хочет кушать. Так что надо хотя бы купить ей что-то перекусить.
– Не хотю в кафе. Хотю булотьку, - с огромными невинными глазками просит она.
– Да ты же сама как булочка, - смеюсь я и подхватываю дочку на руки.
– Самая вкусная и самая аппетитная. Так бы и съела тебя!
– Не надо. Я некусьная!
– хихикает Машенька, пока я целую ее в шейку и вдыхаю родной аромат.
Нет ничего на свете дороже ее. Самый родной и любимый человечек, с которым я ни за что и никогда не расстанусь.
Сердце болезненно сжимается. Мне нужно быть очень осторожной теперь. Если сейчас Кирилл грозится отнять дочь, если я уйду от него, то ему ничто не мешает изменить свое решение на еще более худшее.
Это сейчас я могу остаться с ним и терпеть ради дочери. Но один необдуманный поступок, и он сам может решить выгнать меня из дома, не оставив выбора.
Как мне сейчас найти баланс между собственными чувствами и разумом? Умом ведь я понимаю, в каком отвратительном и шатком положении теперь нахожусь. И что ради ребенка мне ни в коем случае нельзя оступиться.
Но внутри все кипит от боли, обиды, несправедливости и чувства беспомощности. Меня будто связали по рукам и ногам, положив рядом нож. И вроде бы я могу освободиться, разрезать веревки. Но одно неловкое движение, и я сама себя смертельно раню.
По дороге домой покупаю дочери булочку и несу ее на руках. А когда устаю, да даю ей самой потопать ножками. Все же немного далековато до дома, и пешком она сильно устает. Но я решила, что сегодня мы обойдемся без такси. Лишь бы как можно позже вернуться домой.
Неспешно добираемся до дома, и в этот же самый момент подъезжает Кирилл на своей машине. Никогда он так рано с работы не возвращался, а тут на тебе. Явился не запылился!
Решил, что ему нужно сегодня побольше времени, чтобы окончательно меня доконать? Или надеялся еще разок успеть с Ирой, пока я не вернулась?
От собственной мысли становится дурно, и спина покрывается ледяным потом. Ненавидеть бы Кирилла сейчас всей душой после того, что он сделал и сказал мне. Но пока не получается. К сожалению, любовь даже к чудовищу так быстро не отпускает. А иначе мне было бы сейчас не так больно думать о его неверности…
– Машуля!
– с теплой улыбкой произносит Кирилл, шагая нам навстречу, и протягивает руки к дочери.
– Папа!
– кричит радостно Маша и обвивает его за шею, прижимается.
От его улыбки становится тошно. Мне сейчас кажется, что в ней столько фальши, что он просто не способен улыбаться искренне.
Кирилл обнимает дочь и смотрит на меня все с той же улыбкой, которая медленно сползает с его губ.
Конечно, я же не заслужила никаких теплых чувств и эмоций… Будто это я ему изменила, а не он мне.
И он его тяжелого взгляда мне становится не по себе. Зарождается какое-то необъяснимое чувство вины в душе за то, что я хочу разрушить семью. И это чувство мне Кирилл внушает, посылая невербальные знаки.
Ох, знал бы он, как это - испытать измену на своей шкуре. Может быть тогда он бы сам отступился и не стал неправомерно качать права.
Хотя нет, все равно стал бы. И месть его была бы страшна, я это знаю.
Ну почему мужчины считают, что женщина всегда обязана понять, простить и сохранять семью, что бы они не натворили?
Глава 8
– Как дела у моей девочки? Все хорошо?
– с нежностью спрашивает Кирилл у Маши и щекочет ее животик.
– Сикотно!
– заливисто смеется она.
Кирилл хороший отец, тут я ничего сказать не могу. И Машенька еще очень любит. Мне вообще до сегодняшнего дня казалось, что у нас идеальная семья. Любящая и счастливая…
И вдвойне больно осознавать, что я так сильно ошибалась. Не замечала, что муж носит маску заботливого и любящего семьянина, а на самом же деле просто лживый и похотливый мерзавец, которому вообще чуждо человеческое отношение к своей женщине, а уж тем более любовь…
– Пути, пап. Я хотю в песке иглать, - просит Маша, ёрзая в его руках.
– Конечно. Беги, милая, - отвечает Кирилл, опуская Машу к нам во двор и чмокая ее в щеку на прощание.
Он с улыбкой провожает убегающую дочурку взглядом, а затем переводит его на меня. Улыбка испаряется с его лица, но взгляд по-прежнему мягкий.
– Ну что, ты успокоилась?
– спрашивает он так буднично, что внутри меня моментально будто острые шипы прорастают.
Боль невыносимая, жгучая, от которой слезы просятся наружу.
Бросаюсь прочь, не желая показывать свою боль предателю. Но он хватает меня за запястье и разворачивает к себе.
– Вижу, что все еще не успокоилась, - произносит спокойно, даже с каким-то пониманием.
А меня это еще сильнее добивает.
– Что ты вообще ожидаешь от меня, Кирилл?
– нервно спрашиваю я, мотая головой.
– Что смирюсь с твоей изменой и продолжу жить как ни в чем не бывало?
– Мне жаль, что ты это увидела, правда, - совершенно искренне произносит он.