Чтение онлайн

— Малая. Я не оставлю тебя.

— Умерь пыл, — успокаиваю я всё никак не желающего становиться бывшим мужа. — Нас всё равно разведут. Не трать деньги напрасно.

— Разблокируй меня, — упрямо повторяет Матвей. С тех пор как я заблокировала его в мессенджере, каждый наш разговор начинается не с «Привет», а с фразы: «Разблокируй меня».

— Зачем? Это ничего не изменит, — стараюсь вновь донести до Матвея простую истину.

— Ну тогда терпи — по-другому мои сообщения не доходят, — спокойно говорит Трофимов.

Достаю записку из цветов. «Всё пресное без тебя. Я конченый козёл. Позвони мне. Пожалуйста».

Мне нравится его внимание, тут нет смысла кривить душой. Да, он козёл. Да, предатель. Да, он должен побегать за мной просто за всё, что сотворил. Но это надо заканчивать. Будущего у нас нет. А он всё никак не успокаивается. Я думала, немного поухаживает, сам для себя успокоится, поймёт, что всё проходит мимо, и бросит это глухое дело. Но нет.

— Через неделю новое заседание. Согласись, пожалуйста, на развод, — говорю я, ставлю букет цветов в стеклянную банку. Заняты все вазы, высокие стаканы и банки для закаток. Это ещё хорошо, что на антресолях был большой запас. Сначала не знала, куда ставить этот цветник. Решила глянуть, остались ли банки для закаток, которые использовала моя мама, и — бинго! Я не занимаюсь закатками, так хоть для цветов сойдут.

— Катюша, не говори глупости. Я не дам тебе развод, — спокойно говорит Матвей, будто это само собой разумеющееся обстоятельство.

— Матвей, ну правда, это нужно заканчивать уже.

— Катюш, будешь картошку фри и бургер? — меняет тему разговора Матвей.

— О, Трофимов, ты решил пустить в ход тяжёлую артиллерию и соблазнить меня вредной едой.

— Просто не хочу есть в одиночестве. Я внизу.

Смотрю в окно — вижу Матвея, сидящего на детской качели. Ох, будь он неладен. И что делать? Ну почему он просто не воспользовался ситуацией? Получил свободу, но не радуется этому. Мне что, нужно было плакать и истерики устраивать, умолять не бросать меня?

Переодеваюсь в обтягивающие джинсы, красную майку, волосы собираю в пучок на макушке. Самый непрезентабельный вид.

Спускаюсь во двор, подхожу к детским качелям, сажусь на соседнюю с Матвеем. Трофимов спокойно ест, но постоянно бросает на меня взгляд.

— Чего ты меня мучаешь? — спрашиваю я. Матвей протягивает мне бумажный пакет с бургером и картошкой.

— Кто кого мучает? Я сдохну без тебя. Знаешь, как плохо? Домой возвращаться не хочется, — говорит Матвей, пожимая плечами, — не ноет, а просто констатирует факт.

Вот что с ним делать? Напоминаю себе в очередной раз, что назад путь закрыт. Мне тоже временами паршиво, но я держусь, и он сможет.

— Трофимов, ну правда, хватит. Давай как цивилизованные люди поступим.

— Наконец-то, — говорит Матвей, подскакивая с качелей, протягивает мне руку. — Поехали уже домой.

— Ты соглашаешься на развод, и каждый живет своей жизнью, — предлагаю я.

Матвей кривится, садится обратно.

— Херня твой вариант, — комментирует Матвей моё предложение. — Так не работает, Катюша. Не могу я вырвать кусок своей жизни и забыть.

— Трофимов, разбитую чашу не склеишь, — говорю я народную мудрость, на которую Трофимов не должен найти ответа.

— Катюш, ты серьёзно? Я могу сердце, остановившееся, запустить, и человек дальше будет жить. А ты говоришь — чашу не склеишь. Плохой пример, Катюша. Плохой.

Я жую картошку, придумываю, что ещё сказать Матвею. Но он же всё переворачивает с ног на голову. Вот уж упёртое создание.

— Катюша, ты очень красивая. Вот, — он протягивает длинную красную бархатную коробочку и кладёт её на мои колени.

— Решил меня купить? — смеюсь я, пережёвывая картошку.

— Глупая ты. У нас годовщина, — Матвей легонько целует меня в щёку. — Тебя не купить, я это знаю.

— Забери, пожалуйста.

Я говорю сдавленным голосом, сердце защемило. Ещё немного — и я смогу его простить. А толку? Дефективная. Я дефективная. Я испорчу ему жизнь. Он козёл, а я бракованная. Нужно сбросить с себя эту негу уюта и теплоты. Зря я спустилась к нему. Так сложно оборвать все отношения и забыть о прошлом, если это прошлое каждый день напоминает о себе и отказывается уходить из твоей жизни.

— Не, малая. Хочешь — выброси.

— Мне нечего дать тебе в ответ, я не хочу быть обязанной, а то, на что ты рассчитываешь, я не смогу тебе дать.

— Разблокируй меня, этого будет достаточно. Я позвоню попозже, — Матвей встаёт, комкает бумажный пакет, бросает его в урну и уходит. Смотрю ему вслед и готова зарыдать, броситься за ним. Но нет.

Смотрю на бархатную коробочку, лежащую на ногах.

Поднимаюсь к себе. Не хочу открывать коробочку. Матвей — зараза такая. Прохожу мимо стола и всё поглядываю на коробочку. Не буду смотреть. Не буду — и точка.

Через двадцать минут настала эта точка. Любопытство берёт верх. Конечно, хочу посмотреть, что внутри. Ну я же могу просто посмотреть, что там. Мы прожили много лет вместе. Ну могу я просто посмотреть. Открываю коробочку. Цепочка, на которой висит кулон в виде сердца. Вот паршивец. Ну зачем мне душу рвёт? В центре кулон украшает красный камень. Он всегда не любил красный цвет, я, наверное, и покрасила волосы потому, что понимала — Трофимову будет неприятно.

Хватаю телефон, вхожу в мессенджер, разблокировала Матвея и набираю ему гневное сообщение: «Доволен??? Это ничего не поменяет!»

Ответ приходит почти сразу: «Посмотрим».

Не отвечаю на его сообщение, смотрю на экран телефона и ворчу.

И следующее сообщение через минуту: «Спасибо за подарок».

Свинья. Ненавижу его. Если он не согласится в суде на развод, первым делом я заявлю о его измене. Хватит молчать и держать лицо. А если и это не поможет — скажу о своём диагнозе судье и объясню, что испорчу ему жизнь.

Ночью меня разбудил звонок. Никто мне так поздно обычно не звонит. Нащупала телефон на тумбочке возле дивана и, не глядя на экран, ответила.

— Трофимова Екатерина Игоревна? — спрашивает незнакомый голос. Я сонная пытаюсь понять, кто мне звонит, но словно чую что-то плохое. Официальное обращение ко мне, ночной звонок — это не сулит ничего хорошего.

— Да, это я, — бормочу я.

— К нам в отделение поступила Иванова Алевтина Леопольдовна. Она указала ваши данные для связи.

— Что произошло? — я подскакиваю с постели, сон словно рукой сняло, включаю свет в комнате.

— Она поступила к нам сегодня ночью с подозрением на инфаркт. Она скончалась...