Чтение онлайн

Я сажусь на постель и замираю. Нет, этого не может быть. Нельзя. Это ошибка. Она не могла так поступить. Она сильная, бодрая, у неё огромные планы были. Она так хотела успеть Антошку на ноги поставить. Нужно с утра ехать к ней домой, нужно помочь Антошке, нельзя бросать мальчишку.

— Алло, вы слышите?

— Да, да, я здесь.

— Мы решили с вами связаться, других данных у нас нет. Тут мальчик сидит, он с бабушкой приехал.

— Антошка у вас?

Меня словно из ведра ледяной водой окатили. Антошка там один.

— Да. Я не знаю, почему его взяли в скорую с собой. И мы не знаем, что с ним делать. Заберите мальчика.

— Я сейчас буду. Где он?

— Краевая клиническая, отделение кардиологии.

Лечу через город в больницу. Я не верю в то, что это произошло. Не сейчас, не так. Алевтина Леопольдовна словно чувствовала, что скоро покинет нас. Она очень просила, в том случае если с ней что-то случится, не забывать Антошку. Она не требовала его забрать к себе, усыновить, не давила. Она просила иногда смотреть, чтобы у него всё было хорошо. Иногда приглядывать, чтобы судьба с ним не была такой жестокой, да советом помочь, если понадобится.

Вбегаю в приёмный покой.

Антоша видит меня и бежит ко мне, хватает меня, обнимает и начинает громко рыдать. Маленькие ручки вцепились в меня, тельце сотрясается от рыданий. У меня самой ком в горле стоит, не знаю, как держусь. Видимо, ещё не осознала до конца, что Алевтина Леопольдовна нас покинула, а сюда мчалась только об Антошке думая.

— Вы тётя Катя? — спрашивает медсестра. Я смотрю на Антошку, а он глаза выпучил, наполненные слезами, и молча умоляет меня.

— Да, — вру я.

— Ну что ж, вы мальчика бросили. Нам поговорить нужно с вами. Мальчик посидит?

Но Антошка вцепился в меня мёртвой хваткой и не отпускает. Я и сама не собираюсь его оставлять даже на секунду. Бедный мой мальчик.

— Я не отпущу его сейчас. Сами поймите.

— Вот номер телефона — это морг. Вы позвоните завтра, вам объяснят всё, что надо делать.

Беру Антошку за руку, крепко сжимаю его ладошку, чтобы он понял: я его не отпущу. Мы выходим из больницы, холодный ветер охлаждает лицо. Молча идём на почти пустую парковку к моему автомобилю.

— Тёть Кать, можно я у вас на ночь останусь? — дрожащим голосом спрашивает Антон. Мальчик совсем потерян.

Других вариантов я даже не расценивала. Он потерял бабушку, и я не отправлю его в службу опеки в ночь. Это слишком, он и так настрадался.

— Конечно, Антош. Сегодня поедем ко мне ночевать. А завтра решим, что делать дальше.

Антошка садится в машину, пристёгивается, едет молча, только по щекам слезы катятся. Бедный ребёнок — всего десять лет, а он столько вытерпел. Совсем один остался в этом мире.

Приезжаем домой. Я постелила Антошке постель, сама ухожу на кухню. Делаю мальчику чай с мятой, чтобы он немного успокоился.

— Тёть Катя, — говорит Антошка, ложась в постель, — А завтра меня в детдом заберут?

По сердцу словно ножом режут. Я должна его отвезти. Я обязана. Но я понимаю, что это слишком бессердечно. Были бы у него родственники, он мог у них немного пожить, чтобы успокоиться и принять всё произошедшее. А так — удар за ударом.

— Антош, по правилам я должна тебя отвезти. Я и так нарушала, что могла.

— Понял, — грустно отвечает Антон, словно принимает свою судьбу. Мне хочется сказать ему, чтобы он оставался со мной, что я готова взять на себя его воспитание и мы будем жить вместе, а я не брошу его. Но я не хочу ему врать и обещать. Это будет больший удар, если не выйдет у меня с опекой.

— Я не обещаю, но я постараюсь выпросить какое-то время для тебя, и ты поживёшь пока у меня.

Понимаю, что так нельзя, но не могу поступить по-другому. Я должна дождаться официальных документов, но я постараюсь оставить его на пару дней у себя. Ухожу на кухню пить чай. Ох, Алевтина Леопольдовна, что же вы нас так рано покинули. Я и так подала документы на оформление опеки над Антошкой, но они ещё не готовы. Хотела, чтобы он рос с бабушкой, но документы были в порядке. А тут... Уже два месяца я обиваю пороги. Как узнала о своём бесплодии, так и поняла, что моя судьба — Антону помочь. Но не думала, что всё так скоро будет.

Я не стала обнадёживать Антона, не говорю ему, что готовлю документы. Очень надеюсь, что мне не откажут и дадут опеку над мальчиком.

— Антош, иди завтракать, — зову я мальчишку, но он не идёт. Заглядываю в комнату — Антон заправил постель, сидит на диване тихонечко, спиной ко мне и смотрит на окно. — Антош, идём кушать.

Мальчик встаёт и словно тень проходит на кухню.

— Антош, побудешь сегодня у меня? — спрашиваю я. — Я поеду попробую договориться, чтобы ты у меня пока пожил.

Антон моментально оживает, плечи становятся ровными.

— Правда?

— Правда. Я ничего не хочу тебе обещать. Не хочу обмануть тебя, не хочу обнадёживать, это от меня не зависит.

— Вы не против? Что бы я остался.

— Антош, конечно не против. Но, пожалуйста, сильно не надейся, что нам пойдут на уступки. Ты дома справишься сам?

Мальчик кивает.

— Так смотри: в холодильнике есть йогурты, фрукты, хлопья кукурузные в шкафу, молоко, а готовой еды нет. Но я вернусь — всё приготовлю.

Антошка сидит, жуёт, улыбка до ушей. Я не обещаю ему, но он всё же доволен. Надежда.

— Тёть Кать, я бабушке помогал, не волнуйтесь, я справлюсь.

— Я верю, Антош, только ты, пожалуйста, никуда не уходи.

Антон пожал плечами.

— Мне и идти некуда.

— И телефон не выключай.

Сегодня выдался очень сложный день. В первую очередь я начала заниматься похоронами Алевтины Леопольдовны. Нужно было со всем договориться, у неё нет никого, кроме Антошки. Настроения нет от слова совсем, начала ощущать груз потери. Всё жду, когда она мне позвонит и попросит занести продукты. Когда в морге мне отдали её телефон, я окончательно поняла, что больше она никогда меня не наберёт.

— Ирина Петровна, ну пожалуйста, — упрашиваю я вечером женщину.

— Катя, я всё понимаю, но мы и так навертели чёрте что.

Ирина Петровна помогала оставить Антошу у Алевтины Леопольдовны.

— Ирина Петровна, осталось дождаться ответа. Мальчику и так плохо сейчас. Сначала мать, теперь бабушка, единственный родственник. Куда его отправлять? Совсем чуть-чуть — и мне одобрят документы, и нет смысла бросать мальчика в неизвестность.

— Кать, я всё понимаю. Но и ты пойми. Я не уверена, что тебе одобрят документы.