Чтение онлайн

– Тогда почему ты не предупредил меня заранее? Почему не обсудил свои опасения насчет трат, а просто заблокировал карту, зная, что мне нужно купить лекарства Даниилу?

Он пожимает плечами, и в этом жесте столько пренебрежения, что я едва сдерживаюсь, чтобы не вспылить.

– Ты не отвечала на звонки. А дети были в надежных руках – с отцом.

– В следующий раз я обращусь в полицию, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. – Если ты заберешь детей без предупреждения или задержишь их допоздна, я заявлю о похищении.

Его лицо искажается от злости.

– Ты не посмеешь!

– Посмею, – отвечаю спокойно. – Я больше не та наивная женщина, которой можно манипулировать, Павел. Запомни это.

Разворачиваюсь и иду в дом, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Это объявление войны, и мы оба это знаем. Но впервые за много лет я чувствую себя не жертвой, а бойцом.

Вечером, уложив детей, сижу на кухне с чашкой чая и листом бумаги. План действий: завтра открыть счет в новом банке, изменить зарплатные реквизиты, начать поиски квартиры для аренды. Оставаться в одном доме с Павлом становится все опаснее – не физически, но психологически. Особенно для детей, которые оказываются между двух огней.

Телефон вибрирует от входящего сообщения. Максим.

«Как ты? Дети вернулись?»

«Да, все в порядке. Спасибо за помощь сегодня».

«Всегда пожалуйста. Помни, ты не одна в этой битве».

Перечитываю его сообщение несколько раз, и на душе становится теплее. Битва только начинается, но у меня есть союзники. И самое главное – у меня есть план.

Уже засыпая, слышу тихий стук в дверь спальни. Ника.

– Мам, ты не спишь? – шепчет она, просовывая голову в щель.

– Нет, заходи, – я включаю ночник, сажусь в кровати.

Она проскальзывает в комнату, забирается ко мне под одеяло, как делала в детстве, когда ей снились кошмары.

– Знаешь, – говорит она, прижимаясь ко мне, – папа сегодня расспрашивал о тебе. О том, не приходят ли к тебе друзья, не звонят ли мужчины.

Сердце пропускает удар. Он использует собственного ребенка как шпиона.

– И что ты ответила? – спрашиваю осторожно.

– Что это не его дело, – в ее голосе звучит такая решимость, что я невольно улыбаюсь. – И что если бы к тебе и приходили друзья, это было бы нормально, потому что вы больше не вместе.

Обнимаю ее крепче, чувствуя безмерную гордость и одновременно тревогу. Моя дочь защищает меня, хотя должно быть наоборот.

– Спасибо, милая. Но не нужно ссориться с папой из-за меня.

– Я не ссорюсь, – отвечает она. – Просто говорю правду. Он больше не имеет права указывать тебе, с кем общаться.

В этот момент я понимаю – какими бы тяжелыми ни были предстоящие месяцы, мы справимся. Вместе с моими детьми, которые оказались намного сильнее и мудрее, чем я могла представить.

– Я люблю тебя, Ника, – говорю, целуя ее в макушку. – Больше всего на свете.

– И я тебя, мам, – она зевает, устраиваясь поудобнее. – Можно, я посплю с тобой сегодня?

– Конечно, – отвечаю, выключая ночник.

В темноте, слушая ровное дыхание дочери, я думаю о том, что завтра начинается новый этап моей жизни. Жизни, в которой я больше не буду зависеть от мужчины, предавшего меня. Жизни, в которой мосты с прошлым действительно сгорят – но из их пепла возродится что-то новое. Что-то настоящее.

Глава 17

В половине одиннадцатого вечера, когда дети уже спят, а я сижу на кухне с ноутбуком, изучая документы от адвоката, раздается звонок в дверь. Резкий, настойчивый. Сердце пропускает удар – кто может приехать в такое время?

Через глазок вижу знакомую фигуру в темном пальто. Мама. Ирина Александровна стоит на крыльце с растерянным лицом, нервно поправляя сумочку через плечо.

– Мама? – открываю дверь, удивленная. – Что случилось? Ты же не предупреждала...

– Лена, – она входит, снимает пальто дрожащими руками, – мне звонил Павел. Я очень волнуюсь.

Внутри все холодеет. Конечно. Павел добрался и до неё. Расширяет фронт атаки, привлекает на свою сторону всех, кого может.

– Проходи, – говорю я, ведя её в гостиную. – Хочешь чаю?

– Нет, спасибо, – она садится на край дивана, не снимая туфли. – Лена, что происходит? Павел сказал... сказал, что ты... что у тебя серьезные проблемы.

– Какие проблемы? – спрашиваю осторожно, устраиваясь напротив.

Мама сжимает руки в замке, избегает моего взгляда.

– Он сказал, что ты стала... неадекватной. Что устраиваешь скандалы, обвиняешь его в чем-то ужасном. Что он боится за детей.

Каждое слово как пощечина. Мой собственный муж рассказывает моей матери, что я схожу с ума. И она... она поверила. Приехала не поддержать дочь, а проверить, действительно ли я неадекватна.

– Мам, – начинаю я, стараясь сохранить спокойствие, – а ты не подумала спросить мою версию событий, прежде чем делать выводы?

– Я... – она наконец поднимает глаза. – Конечно, я хочу услышать тебя. Но Павел так волновался! Он говорил, что не узнает тебя, что ты стала подозрительной, агрессивной...

– А что конкретно он рассказал? – спрашиваю, вставая и начиная ходить по комнате. Нужно двигаться, иначе я взорвусь от ярости.

– Что ты обвиняешь его в измене, – мама говорит это почти шепотом, словно сами слова причиняют боль. – Что требуешь развода. Что настраиваешь детей против отца.

– И ты решила, что он говорит правду?

– Лена, ну будь благоразумной! – мама встает, подходит ко мне. – Павел – успешный, состоявшийся мужчина. У него прекрасная репутация, он обеспечивает семью, заботится о детях. Зачем ему изменять? У него есть все!

Вот оно. Классическое непонимание того, как работает мужская психология. «У него есть все» – значит, он не может желать большего. «Успешный» – значит, порядочный. «Обеспечивает семью» – значит, любящий муж.

– Мам, у меня есть доказательства, – говорю я, подходя к ноутбуку. – Хочешь посмотреть их переписку? Фотографии с совместного отдыха? Документы на квартиру, которую он купил для неё на наши деньги?