Чтение онлайн

— Самочувствие? — Степан наконец перевел взгляд с сына на Асю. Вопрос прозвучал как необходимая формальность. — Скоро финишная прямая?

— Да, через пару месяцев, — тихо ответила Ася, машинально поглаживая живот. Лия ответила легким толчком, будто пытаясь пробиться сквозь слой напряжения. — Чувствую себя… терпимо. Спасибо.

— Хорошо, — Степан кивнул, удовлетворенный краткостью. — Не расслабляйся. Роды — не прогулка. Гордей, клиника? Лучшая, я надеюсь? Персонал? Все под контролем? — Он уставился на сына, требуя отчета.

— Абсолютно, папа, — отозвался Гордей мгновенно, его голос приобрел ту самую стальную нотку, которая появлялась, когда он чувствовал давление. — Все организовано на высшем уровне. Лучшие специалисты, лучшие условия. Полная безопасность.

— Безопасность, — повторил Степан, отхлебнув ледяной воды. В его тоне звучало не одобрение, а требование: так и должно быть. Статус обязывал. О том, где хочет рожать Ася, не спросил никто.

— Адель так переживает, что ты пропадаешь, Гордей, — снова вплела свое жало Инесса, обращаясь исключительно к нему. Сладковатый яд капал с каждого слова. — Говорит, ты стал… недоступен. Погряз в новых… заботах. — Легчайший кивок в сторону Асиного живота. — А ведь вы были так близки. С юности. Неловко как-то… забывать тех, кто был рядом с тобой до всех этих перемен.

Гордей встретил ее взгляд. В его глазах вспыхнул холодный, опасный огонь, но лицо осталось маской. Он взял свой стакан с водой, костяшки пальцев побелели от напряжения.

— У меня ответственность, Инесса, — произнес он четко, подчеркнуто вежливо, но каждое слово било, как молот. — Адель взрослая женщина. Она прекрасно обходится без моей постоянной… компании. И должна это понимать.

Воздух сгустился. Степан хмуро посмотрел на сына, возможно, уловив подтекст, но не желая влезать в "женские дела". Инесса лишь томно улыбнулась, как кошка, убравшая когти после удачного удара. Ася сидела, чувствуя, как пот от напряжения скользит по спине под тонкой тканью платья. Эта игра в кошки-мышки, эти ядовитые намеки на Адель… Это было хуже открытой атаки. Гордей парировал, но под его броней она видела ту же ярость, что и на набережной, смешанную с горечью и… страхом? Страхом, что отец узнает правду?

Визит был недолгим. Степан допил воду, задал еще пару деловых вопросов, бросил последний оценивающий взгляд на Асин живот и поднялся.

— Ладно, не задерживаем. Ася, не переутомляйся. Гордей, держи руку на пульсе по южному проекту. И насчет… — он снова кивнул на живот, — как только начнется — звонок. Точное время. Я приеду.

— Без промедления, папа, — Гордей встал, его осанка была безупречной, но напряжение витало вокруг него почти осязаемо.

Инесса поднялась следом. Подойдя к Асе, она протянула холодную, идеально ухоженную руку. Прикосновение было мимолетным и обжигающе-ледяным.

— Всего наилучшего, Ася, — сказала она, и в ее бездонных глазах Ася прочла не пожелание, а обещание. Обещание того, что эта игра далеко не окончена. — Растите большими и здоровыми.

Они ушли. Гулко хлопнула входная дверь. Через минуту за окном взревел двигатель, и черный седан исчез за воротами, оставив после себя лишь волну горячего воздуха и гулкое эхо напряженного молчания. Ася стояла посреди гостиной, залитой слепящим летним светом. Солнечные зайчики плясали на глянцевом полу. Внешний мир с его жарой и стрекотанием кузнечиков казался чужим и нереальным.

Гордей повернулся к ней. Его лицо было каменным, но в глазах бушевал шторм — ярость, стыд, усталость. Он не сказал ни слова. Просто сжал кулаки, резко развернулся и ушел обратно в кабинет, громко хлопнув дверью. Звук эхом отозвался в огромной, пустой комнате.

Ася опустилась в кресло. Духота снова сдавила грудь. Телефон в кармане ждал. Фото. Адель. "Милые детские воспоминания" в этом самом доме. Слова Инессы висели в воздухе, как ядовитый газ. И Степан… Он приедет. На роды. Чтобы увидеть наследницу. Его интересовало точное время, статус клиники, контроль. Не ее боль, не ее страх, не ее желания.

Она закрыла глаза, положив руки на живот. Лия тихо шевельнулась.

— Что же нам с тобой делать? — прошептала Ася в звенящую тишину, от которой не спасал даже гул кондиционера. Ответа не было. Только жаркое лето за окном и холодная, неумолимая реальность внутри этих панорамных стен. Битва только начиналась, и фронт проходил теперь не только снаружи, но и здесь, в самом сердце ее золотой клетки.

Глаза уперлись в отчет по южному проекту, но цифры расплывались. В ушах все еще стоял ледяной голос Инессы, прозвучавший неделю назад в этой самой гостиной: "Адель так переживает… Вы были так близки". Как гвозди по стеклу. Ася была наверху, отдыхала после прогулки, что рекомендовал врач. Она конечно была под присмотром охраны, но и после визита к матери она была задумчива. Да это тот визит, который он сам инициировал, пытаясь дать ей передышку, а себе — время. Время на что? На поиски выхода из паутины лжи, которую сплел и в которой сам запутался? Или просто на отсрочку неминуемого?

Резкий гудок у ворот врезался в тишину кабинета. Гордей вздрогнул, мгновенно насторожившись. Монитор безопасности показал знакомый черный лимузин. Сердце упало, затем резко, тяжело забилось где-то в горле. Опять. Так скоро.

Папа. И Инесса.

Недели не прошло. Недели с тех пор, как он выставил их отсюда, едва сдерживая ярость после ее ядовитых намеков. Что им нужно? Контроль? Проверка? Новые уколы под видом заботы?

Он вышел в холл как раз в тот момент, когда дверь открылась, впуская струю нагретого уличного воздуха и их самих. Степан Савелов вошел первым, его взгляд, острый и оценивающий, мгновенно прошелся по пространству, будто проверяя чистоту. Инесса — тенью за ним, безупречная в летнем льняном костюме цвета слоновой кости. Ее глаза, холодные и всевидящие, сразу же начали сканировать, ища Асю.

— Гордей, — буркнул отец, кивком заменяя приветствие. Его взгляд скользнул наверх. — Ася? Не мешаем?

— Отдыхает, — ответил Гордей коротко, блокируя путь к лестнице инстинктивным движением корпуса. Он не хотел, чтобы они тревожили ее сейчас. Не после прошлого раза. Не после той ледяной пытки намеков. — Жара. Ей тяжело.

Инесса улыбнулась. Улыбка не добралась до глаз.

— Бедняжка, — произнесла она с мнимой теплотой, которая резала слух. — Надеюсь, она хорошо себя чувствует? Беременность в такую погоду — настоящее испытание. Адель, знаешь, так переживает за нее издалека. Все спрашивает в своих сообщениях: "Как Ася? Как малышка?" — Инесса сделала паузу, ее взгляд прилип к лицу Гордея, выискивая реакцию. — Она ведь в Париже сейчас, но уже рвется обратно. Говорит, соскучилась. По дому. По близким.

Париж. Слово должно было звучать как облегчение. Дистанция. Безопасность. Но в устах Инессы оно обретало угрозу. "Рвется обратно". Гордей почувствовал, как мышцы спины и плеч сковывает стальное напряжение. Он заставил себя не отводить взгляд.

— Ася в порядке. Под наблюдением лучших врачей, — ответил он ровно, отводя разговор в практическое русло. Игнорируя упоминание Адели, ее "переживаний" и ее скорого возвращения. — Забота не требуется.

— Ну, это радует, — Инесса томно вздохнула, ее пальцы поправили идеально лежащую прядь волос. — Адель будет счастлива это услышать. Она так… привязалась к Асе за то короткое время их знакомства.

Ложь. Голая, наглая ложь. Адель ненавидела Асю с первого взгляда, видя в ней угрозу, похитительницу. Гордей сжал челюсти до хруста, ощущая прилив горечи. Эта "привязанность" была лишь ширмой в их с Инессой игре.

— Гордей, — вмешался Степан, его терпение, видимо, лопнуло. Он прошел в гостиную, не дожидаясь приглашения. — Отчет по южному терминалу. Что там с задержками поставок? Мне докладывают о срыве графика.

Бизнес. Всегда бизнес. Отец умел отвлекать, переключать фокус на то, что он считал действительно важным. Гордей последовал за ним, чувствуя спиной ледяной взгляд Инессы. Она не отставала.