Чтение онлайн

Он отступил. Его дыхание было ровным, но внутри все дрожало от напряжения и ярости. Инесса стояла неподвижно. Белая. Очень белая. В ее глазах бушевала буря — ярость, страх, ненависть. Но она молчала. Его слова попали точно в цель. Она поняла, что он не блефует. Что Ася и Лия — его красная линия, переступив через которую, она подписала себе и дочери приговор. Она резко кивнула, больше похоже на судорогу. Без слов. Без привычного высокомерия. Развернулась и быстрыми, резкими шагами направилась к входу в клинику, к охране, которую он выставил у дверей Аделины палат. Она шла забирать свою дочь. Проигравшую.

Гордей остался стоять на холодном ночном воздухе. Телефон все еще жал в потной ладони. Он так и не позвонил Асе. Разговор с Инессой перечеркнул облегчение от вестей врача. Теперь в его голове звучала только ее чудовищная угроза: "Что, если даже самые полезные витамины… могут оказаться опасными?"

Самый страшный страх: что он не сможет защитить их. Что тени Адель и Инессы проникнут даже за высокие заборы его особняка, в стерильную чистоту его клиники, в самые интимные моменты жизни Аси. Что его клятва, его ярость, его контроль — не достаточная защита от изощренного зла. Он поднял телефон. Набрал номер. Не Асе. Своему началу охраны в особняке. Голос был хриплым от усталости и неотменимого приказа:

— Петр. Немедленно. Все витамины, БАДы, любые препараты, которые привозили для Аси — даже те, что от "проверенных" поставщиков, даже те, что прописаны врачами — собрать. Герметично упаковать. Сдать на полный токсикологический и химический анализ в независимую лабораторию. Ту, что в ЦАГИ. Лично. Сию минуту. Ничего не принимать, ничего не вскрывать до результатов. Повтори.

Получив подтверждение, он откинулся спиной на холодную стену клиники. Позвонить Асе сейчас? Сказать, что беременность Адель — ложь? Да. Но как сказать о визите Инессы? О ее угрозе? Это посеет еще больший ужас. Но не сказать? Значит солгать молчанием. Значит оставить ее беззащитной перед невидимой угрозой, о которой она не знает.

Он сжал телефон. Правильно ли поступить? Сказать всю правду? Или оградить от части кошмара? Он боялся обоих вариантов. Боялся ее страха. Боялся ее недоверия. Боялся, что любое его слово теперь будет отравлено тенью Адель и гарденией духов Инессы. Вдалеке, из-за стеклянных дверей клиники, донесся приглушенный крик. Истеричный, знакомый. Адель очнулась. И ее вопль, полный боли и, вероятно, новой лжи, стал последней каплей.

Гордей набрал номер Аси. Рука дрожала. Он слушал гудки, глядя в черное небо над "Family". Он боялся этого звонка больше, чем крови в аэропорту, больше, чем угроз Инессы. Потому что это был звонок в его будущее. И он не знал, ответит ли ему его солнце. Или только ледяная тишина.

Ася услышала звонок, когда уже почти заснула. Лежала в постели, рука на животе, слушала тишину особняка и думала о Гордее. Он уехал часа три назад — сказал, так как Аделия позвонила ему крича, что ей плохо, что она беременна от него. Что у них будет малыш. Осознание этого разбивало мое сердце каждый раз. Он обещал перезвонить.

И вот — звонок.

Сердце подскочило к горлу. Она ответила сразу, не глядя на экран.

— Гордей? Что с ней?

Голос его был низким, напряженным, как струна перед разрывом:

— Все стабильно. Кровотечение остановили, она выживет.

Ася закрыла глаза. Попыталась обрадоваться. Но радость почему-то не приходила. Только пустота. И тревога.

— Тогда почему ты такой… странный?

Он помолчал. Этот молчание было страшнее любых слов.

— Беременности не было, Ася, — наконец произнес он. — Никакого ребенка. Это была ложь. Еще одна игра.

Она почувствовала, как внутри все оборвалось. Хотела сказать что-то, но голос пропал.

— Я был уверена — прошептала она. —

— Да, — резко ответил он. — но она могла умереть. По собственной глупости или чьему-то расчету. Я знаю кто ей помог создать этот спектакль. Ася села на кровати. Руки дрожали. Голова шла кругом.

— Значит… все будет не так хорошо?

Еще одно долгое молчание.

— Да, — сказал он тихо. — Теперь я в клетке похуже. Они знают, как добраться до меня. Через тебя. Через Лию.

У нее перехватило дыхание.

— Что ты имеешь в виду?

— Инесса была здесь, — голос Гордея стал каменным. — Она приехала сразу после нас. Знала всё. Даже то, чего знать не должна была. И она намекнула… — он замялся, и Ася поняла: это хуже, чем она думает.

— На что?

— На то, что даже самые полезные препараты могут быть опасны, если кто-то решит изменить состав. Или дозировку. Или просто "забыть" про аллергию.

Ася замерла.

— Ты хочешь сказать… что они могут попытаться навредить мне? Через витамины? Через еду?

— Я хочу сказать, что с этого момента ничего не принимай без моего одобрения. Петр уже проверяет всё, что тебе давали. Я не позволю им сделать тебя мишенью.

Его голос был уверенным, но Ася чувствовала за этим страх. Его страх.

— Гордей… — прошептала она. — Нам лучше расстаться? Пока это не зашло слишком далеко?

Он резко вдохнул.

— Ты шутишь?

— Нет. Я не хочу быть причиной твоих войн. Я не хочу быть оружием в чужих руках. Если мы будем вместе, они всегда будут использовать меня против тебя. Ты же сам сказал — теперь они знают, как до тебя добраться.

— Не смей так говорить! — в его голосе проскользнуло отчаяние. — Не сейчас. Не после всего…

— Я люблю тебя, Гордей. Но любовь не должна быть войной. И не должна быть риском для жизни. Особенно для жизни нашего ребенка.

Она замолчала, слушая его дыхание. Оно стало тяжелым, срывающимся.

— Ася… — голос его дрогнул. — Не делай этого.

— Я не ухожу, — прошептала она. — Просто… пусть будет пауза. Пока ты разберешься с ними. Пока я буду в безопасности. Мы оба будем.

В трубке повисло молчание. Такое длинное, что Ася подумала — он уже положил трубку.

Но нет.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Как скажешь. Только знай… если ты решишь вернуться — я буду ждать. Где бы ты ни была. И кем бы ты ни стала.

Она хотела ответить, но он уже отключился.

Телефон выпал из ее рук на кровать. За окном свистел ветер. И впервые за долгие месяцы, она почувствовала себя одинокой. Совсем.

Ася двигалась по дому как во сне, методично складывая вещи в большие чемоданы. Каждый шаг отдавался тяжестью в ногах, а в груди щемило от подавленных слез. Её руки слегка дрожали, когда она упаковывала одежду, фотографии, документы. Пальцы не слушались, путались в ткани, а вид детских вещичек, купленных с такой надеждой, вызывал новую волну тоски и гнева. Беременность давал о себе знать — живот заметно округлился, давя на ребра и мочевой пузырь, превращая каждое наклоны в маленький подвиг.