Чтение онлайн

— Ситуация под контролем, — начал он, опускаясь в кресло напротив отца. Голос звучал уверенно, автоматически. Он мог говорить о бизнесе во сне. — Поставщик подвел, но мы нашли альтернативу. Дороже, но надежнее. Сроки сдвинутся максимум на две недели. Убытки покроем за счет оптимизации логистики на других участках.

Он говорил цифры, факты, прогнозы. Степан слушал, прищурившись, задавая редкие, но точные вопросы, впиваясь в слабые места. Гордей парировал. Это был привычный танец, отточенный годами. Но сегодня он чувствовал себя как на минном поле. Потому что Инесса сидела рядом, молчаливая, как гриф. Ее присутствие было тяжелым, давящим. Он знал, что она не просто слушает. Она анализирует. Ищет трещины. Не в бизнес-плане, а в нем самом. В его выдержке.

— …так что в итоге квартальные показатели не пострадают, — закончил он, встречая пристальный взгляд отца.

Степан медленно кивнул. Неодобрения не было, но и одобрения тоже. Просто констатация.

— Смотри, Гордей. Репутация дороже сиюминутной выгоды. Сорвешь сроки — инвесторы занервничают. А нервы стоят дорого.

— Понимаю, — Гордей кивнул. Он чувствовал, как капли пота выступают на спине под дорогой рубашкой. Не от жары. От напряжения. От этого двойного прессинга: делового — от отца, и скрытого, ядовитого — от Инессы.

Она выбрала момент тишины после делового разговора.

— Так приятно видеть, что все под контролем, — начала она, обращаясь больше к Степану, но ее слова были адресованы Гордею. — И с проектом, и с… личной жизнью. Адель будет рада, когда вернется, что все так гладко. Она так хочет быть рядом, когда малышка появится на свет. Говорит, это же почти… племянница.

Гордей почувствовал, как кровь ударила в виски. "Почти племянница". Этот намек, этот яд… Его пальцы впились в подлокотники кресла. Он заставил себя не двигаться. Не показывать ничего. Но внутри бушевала буря. Ярость. Страх. Отвращение. Как она смеет? Как они смеют вносить Адель в уравнение его ребенка? Его дочери?

— Адель, — произнес он, и его голос прозвучал непривычно низко, хрипловато, — будет рада узнать, что все хорошо. На расстоянии. Ей сейчас важнее наслаждаться Парижем. Лишние волнения ни к чему.

Он подчеркнул «на расстоянии». Послание было ясным. Держись подальше.

Инесса улыбнулась. Тонко. Победно. Она поймала его реакцию. Услышала напряжение в голосе.

— О, она обязательно насладится, — согласилась она сладко. — Но сердце, знаешь ли, тянет домой. К семье. Она уже смотрит билеты.

Слова повисли в воздухе тяжелыми гирями. "Смотрит билеты". Угроза была озвучена. Явно. Адель возвращается. Скоро.

Степан, похоже, наконец уловил подспудное напряжение. Он хмуро посмотрел на сына, потом на жену.

— Ладно, — он отставил пустой стакан с водой, который ему принесли. — Не будем засиживаться. Гордей, держишь руку на пульсе — и в делах, и… — он кивнул в сторону лестницы, — здесь. Звони, если что. Серьезное.

Он поднялся. Инесса последовала его примеру. Подходя к Гордею, она задержала на нем свой пронзительный взгляд.

— Передавай Асе наши самые теплые пожелания, — сказала она, и в ее глазах читалось нечто, далекое от теплоты. Предупреждение? Насмешка? — И скажи… что Адель скоро приедет. Очень хочет ее видеть. Здоровой и счастливой.

Они ушли. Дверь закрылась. Гордей стоял посреди гостиной, оглушенный тишиной, которая обрушилась после их ухода. Гул кондиционера казался навязчивым гулом в ушах. В кулаках ныли сведенные судорогой мышцы. Грудь вздымалась тяжело, как после спринта.

"Смотрит билеты". "Скоро приедет". "Очень хочет ее видеть".

Каждое слово Инессы било по нему, как молот. Адель возвращается. В его жизнь. В его дом. К Асе. Она не остановится. Ни Инесса, ни он сам не смогут ее сдержать надолго. Она рвется в бой. И она знает. Знает про фото? Про его страх? Знает ли она, как глубоко он зашел, пытаясь отгородить Асю, отгородить ребенка?

Он поднял голову, глядя в пустоту за панорамным окном. Солнечный свет резал глаза. Контроль. Он всегда все контролировал. Бизнес. Людей. Ситуации. Теперь контроль ускользал сквозь пальцы, как песок. Южный проект висел на волоске. Отец дышит в спину. Инесса плетет паутину. Адель летит сюда, как снаряд. А Ася… Ася там, наверху, с его ребенком под сердцем. С его ложью в голове. С его неспособностью защитить ее от тени, которую он сам же и породил.

Он сглотнул ком в горле. Ярость сменилась леденящим страхом. Страхом не за себя. За них. За Асю. За дочь.

Скоро приедет.

Время, которое он пытался купить, истекло. Буря приближалась. И он стоял на ее пути, понимая лишь одно: он не знает, хватит ли у него сил ее пережить. Или она сметет все — его империю, его ложь, его последние жалкие попытки быть тем, кем он должен был стать. Отцом. Мужем. Человеком.

**** мои самые шикарные читательницы приглашаю вас в свою новинку. Она будет полна огня и ярости?

добавляйте в библиотеку и ставьте звезду(мне нравится), чтобы не терять книгу и читать продолжение ?Ваш автор Луиза Анри?

Пальцы сомкнулись у самых корней, с такой силой, что Анна взвизгнула от боли и неожиданности, голова резко дернулась назад. — Ай! Отпусти! Боря! — закричала Анна, пытаясь вырваться, тщетно цепляясь за руку Елизаветы. Борис не шелохнулся. Его холодные глаза лишь сузились, оценивая силу и решимость жены. Помощи не было. Он сидел, откинувшись на спинку стула, его лицо оставалось каменной маской. Елизавета наклонилась, приблизив свое лицо к перекошенному от боли лицу Анны. — Ой, милочка, прости, не удержалась! — голос Елизаветы звенел ледяной сладостью, громко и отчетливо в звенящей тишине зала. Она потянула захваченную прядь, заставив Анну вскрикнуть снова. — Такие роскошные… платиновые пакли! Анна захлебнулась яростью: — Отпусти, сука! Ты мне волосы… — Тише! — Голос Елизаветы ударил, как хлыст. Не крик, а приказ неоспоримой власти. Лиза наклонилась еще ниже, ее губы почти касались уха девушки, а глаза, полные синего пламени, сверлили ее. — Взрослых не перебивают, девочка. Особенно когда они говорят правду. 25 лет брака, двое детей, общая сила и воля. Елизавета и Борис Киреевы казались идеалом. Но один обед в шикарном ресторане взрывает эту картину: Елизавета застает мужа в страстном поцелуе с молодой блондинкой. Предстель. Я сотру тебя. Шок сменяется действием — рыжеволосая львица, забыв обо всем, хватает соперницу за волосы и под брань вышвыривает ее из ресторана на глазах у публики. Что теперь ждет сильную Елизавету, ее семью и бизнес? Как далеко зайдет ее гнев?

Тишина после их отъезда была гулкой. Не тихой — именно гулкой, как будто дом затаил дыхание. Я сидела в гостиной, ладонь прижата к животу. Лия затихла, будто прислушиваясь к моему сердцу, которое колотилось где-то в горле. Не из-за них. Из-за того, что осталось после. После слов. После взглядов.

Этот визит свекра… Он был формальным. Деловым. Степан Петрович говорил с Гордеем о контрактах, о сроках, его басовитый голос гудел, как шмель. Он бросил на мой живот беглый, но не лишенный какого-то нового оттенка взгляд — уже не только на будущую наследницу-актив, а… иначе? Я почти расслабилась. Почти.

Но потом, когда они уже поднимались, чтобы уйти, Степан Петрович вдруг остановился. Повернулся ко мне. Его пронзительные глаза, обычно устремленные куда-то вдаль за горизонт бизнеса, пристально сфокусировались на мне. В них было не привычное оценивающее равнодушие, а что-то тяжелое, озабоченное.

— Ася, — произнес он, и его голос, всегда такой резкий, прогрубел чуть меньше обычного. — Гордей говорит, врачи довольны. Все в порядке? Никаких… осложнений? — Он сделал небольшую паузу, как бы подбирая слова, что для него было необычно. Я замерла. Осложнений. Слово повисло в воздухе, все еще тяжелое, но уже не таким острым ножом, как "последствия". Я почувствовала, как Гордей напрягся рядом, его рука легла мне на плечо — жест поддержки и предупреждения одновременно. — Осложнений нет, — ответила я, заставляя голос звучать ровно и спокойно. — Все идет своим чередом. Спасибо.