Чтение онлайн

А потом Борские попрощались и уехали.

И пропали с радаров.

Телефоны оказались выключены, дома никого не было, в офисе Петр не появлялся.

Понадеялась, что с ними все в порядке, просто свалили следом за сыночком, хитрые лицемеры.

К счастью, папенька Виктора оставил нам документы, согласно которым квартира оказалась подарена Марине. Ну, хотя бы на эту тему перестала у меня болеть голова.

— С паршивой овцы, хоть жилье, — поморщилась дочь, но переезжать к нам обратно не пожелала.

И на этой вполне оптимистичной ноте у нас завертелись финансовые манипуляции с целью спасти тонущее детище Ермакова.

Подписывая документы и общаясь с оценщиком моих ювелирных запасов, я очень надеялась, что все это будет не зря, что мы справимся, и холдинг устоит.

Нам, вероятно, повезло.

Сам ли поспособствовал авторитетом, Дымов ли вовремя подвернулся с деньгами, или же все вместе так удачно сложилось, но когда свекровь с моей матушкой вернулись из круиза, мы уже украшения и всю недвижимость, кроме квартиры в Петербурге, продали и дыры в бюджете заткнули.

Стройки запустились, процесс пошел полным ходом.

Я даже отконвоировала Марину подать-таки заявление.

Было сложно и стыдно, но мы справились.

Из неприятного вынуждена отметить, что дочь не поладила и часто ругалась с новым совладельцем холдинга.

Двадцать один процент акций Дымова не были, конечно, «контрольным пакетом», но участвовать в принятии ключевых решений и высказываться на собрании он теперь имел право, которым и пользовался, раздражая дочь до невозможности.

А ещё меня сильно беспокоило, что Марина стала много пить. Да и с Феликсом творилось что-то странное.

Порой мне казалось, что покоя в моей жизни больше никогда не наступит.

Оставалось лишь надеяться, что так мне только казалось.

«Мир полон вещей, которые мы не замечаем»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Сын учился в школах, много играл дома, активно участвовал в концертах, но все время было такое впечатление, что он ждёт какой-то беды.

К психологу, памятуя нашу грустную историю, я его не водила. Вместо этого, вместе с Ниной, свозила в Питер к неврологу.

Теперь у нас в еженедельное расписание добавились курс «Кавинтона», бассейн и театральная студия. Ну, хоть не цирковое училище — уже хорошо.

Конечно, осмотрев детей, врач, выписывая рецепт, заметил:

— Элина Витальевна, вам бы самой на консультацию к специалистам сходить, до таблеточек, поддерживающих, попить. Может, даже курс капельниц был бы кстати.

Естественно, понимая, что доктор дело говорит, согласилась, покивала, поблагодарила за внимание и заботу, но ни к какому врачу, конечно, не пошла. Некогда.

— Элина, мне очень нужно повидаться с Вадиком. Устрой нам встречу, — требовала свекровь.

— Эля, перестань со мной носиться. Мне уже недолго осталось. Занимайся детьми… ты опять Марине слишком много воли дала… — мать шелестела чуть слышно, но все равно указывала мне, что, по ее мнению, следует делать.

Эти, явившиеся из круиза, дамы за месяц так меня утомили, что я присмотрела на лето им целый комплекс мероприятий.

Настоящий вояж: несколько санаториев в районе Минеральных вод и Кисловодска, непрерывным туром с конца мая по сентябрь.

Да, в настоящее время это казалось расточительством, но сил и здоровья у меня осталось не так много, чтобы тратить их еще и на мам. Поэтому, пока могу, я буду отправлять этих прекрасных женщин отдыхать подальше от себя и детей.

Огромным счастьем для меня оказалась случайно обнаруженная в кабинете Вадима наличка. Да не в привычном месте, да, гораздо меньше, чем у нас хранилось обычно. Но деньги нашлись.

А продав две сумки «Биркин», которые муж привез мне в свое время из Европы, и сложив все найденные и вырученные средства в одну горку, я поняла:

— Серафим, херувим и прочее небесное воинство, хвала вам! Денег пока достаточно для обслуживания автомобилей и дома. Хватит на медицинскую страховку для детей и мам, и даже еще что-то останется. Не пропадем.

— Мам, ощутимая прибыль пойдет не раньше будущего года, но все стройки должны окупиться минимум в три раза, — давно не сияющая волосами и нарядами, дочь выдохнула устало, но довольно.

И я немного порадовалась: как-никак, но средства на текущие нужды у нас появились.

Накормила ребенка, уложила спать, налила себе чай и взгрустнула: время сейчас было трудное, нудное, нервное, ме-е-едленно тянущееся. Вроде ничего и не происходило, но уставала я сильнее, чем в ту пору, когда работала.

Составила план на завтра, заглянула ко всем детям по очереди и снова вздохнула: за всех троих болела душа.

Дочь у нас ночевала, но нечасто. Официально жила она в квартире, доставшейся от Борских, но все ее время было занято работой. Так как стройки дружно запустились и требовали неусыпного контроля, равно как и технические специалисты, за них отвечающие, то дочь дневала и ночевала в офисе.

Феликс тоже не сильно радовал. Ради разнообразия, на этот раз лекарства на сына подействовали хорошо и заметно, однако напряжение в ребенке по-прежнему чувствовалось. А времени поговорить по душам у нас все никак не находилось.

Наша крошка Нина всем была хороша, кроме повышенной нервной возбудимости и постоянного внимания, которое она неизменно требовала. Все близкие и родные к малышке относились с любовью и вниманием. Бабушки только ей радовались безусловно, а Димочка, мальчики из охраны и водитель Марины так и норовили ее баловать при любом удобном случае.

Ну и еще был нюанс.

С того момента, как Нина оказалась полностью на моем попечении, а мать ее переехала в свою квартиру, к утренним ежедневным подношениям с огонечками добавились коробочки специально «для маленькой принцессы».

Погрустив немного, упала спать и быстро провалилась в привычный вязкий темный омут без четких сновидений, но с непременным ощущением тревоги и тоски.

Утром за завтраком, проглядывая огромный список вопросов к Вадику, который у меня в итоге получился, набрала адвоката: