Чтение онлайн

— Не знаю, как там полагается, но мне бы очень хотелось повидаться с мужем. Да и матушка его тоже настаивает на встрече.

— Ничего не обещаю, как вы понимаете, Элина Витальевна, но сделаю все, что смогу.

Поблагодарила и влилась обратно в свою «неделю сурков».

А когда сын начал сдавать чередой четвертные контрольные в школе, вдруг поняла: май в самом разгаре, а от нашего специалиста по деликатным поручениям ни письма, ни грамотки.

На прямо заданный вопрос внятного ответа я не получила и отправила мам в вояж на воды целебные, разведя руками:

— О свидании я просила еще в апреле, но до сих пор ничего.

Мария Иосифовна недовольно покачала головой, но время поджимало, и они уехали, так и не повидавшись с Вадиком.

По неизвестным и не озвученным до сих пор причинам, со свиданием все никак не складывалось, так что мне в один момент начало казаться: просто Ермаков не желает меня видеть.

Задумываться: «А почему?», мне не хотелось.

По-прежнему не было сил.

За несколько дней до сыночкиного последнего звонка, у нас с Ниной выдалась бурная бессонная ночь: то ли лезли очередные зубы, то ли сын принес неведомую хворь из школ, то ли я не углядела, да моя крошка слопала какую-то дрянь, но полоскало ее нещадно несколько часов непрерывно.

Умывались, переодевались, дремали вполглаза, пытались пить воду и «Регидрон» по чайной ложке раз в десять — пятнадцать минут. Выходило с переменным успехом.

Утром мою крошечку слегка отпустило, и Нина забылась тяжелым, но глубоким сном, а усталая бабка провалилась рядом в свой мутный, темный омут. Разбудил нас, забежавший домой перекусить между школами, Фель.

— Какие-то вы зелененькие обе. Лежите, я найду что поесть, — хмыкнул сын, оглядев нас, и умчался на кухню добывать себе пропитание.

— Растет, — подумала умиленно, переодела и умыла Нину, а потом мы снова задремали.

Вечером Феликса чуть зеленоватые дамы встречали уже бодрячком: успели приготовить лазанью, испечь пирог и даже слегка навести в доме порядок.

— Спасибо, было вкусно, я пойду еще поиграю перед сном, — пробормотал сын с набитым ртом.

А я, улучив момент, когда Нинок начала клевать носом, уложила ее в кроватку, а сама уселась с травяным чаем у окна.

Подышать, подумать.

Как показала практика: ломовой лошади, которая долго и быстро бежит, останавливаться и рефлексировать противопоказано.

Пытаясь анализировать произошедшее с нами и неспешно перебирая события, начиная от свадьбы Марины, все больше и больше ужасалась.

Разрозненные кусочки информации медленно собирались в огромное историческое мозаичное панно, уже натурально пугая.

— Как же так? Столько откровенных глупостей, а местами даже опасных и вредных решений было сотворено, что поневоле задумаешься — а не подстава ли все это? Очень похоже на планомерное разрушение, — нервно и горько усмехалась я над листами блокнота, куда вписывала события, пытаясь составить хронологическую таблицу и нарисовать ленту времени.

Как ни крутила, выходило паршиво.

Отметила себе:

— уточнить у матери про наследство отца (есть ли завещание);

— узнать у Марины про деньги из совместных проектов Ермакова и Борского (где, сколько и как получить свое назад);

— уточнить там же, что с разводом;

— вытрясти из адвоката свидание с Вадиком;

— прижать Ермакова и добыть из него информацию и деньги;

— спросить Самого, зачем он нам сосватал Дымова. Правды все равно не скажет, так хоть послушать, как будет выкручиваться;

— придумать чем, где и как занять матерей на зиму;

— спланировать летний отдых Феликса и Нины;

— обсудить с Мариной ее излишнее увлечение алкоголем и уточнить дальнейшие планы;

— поговорить с Димочкой, относительно его предположений о происхождении утренних вкусных даров;

— продумать программу развития для Нины.

Перечитав список, вздохнула и не только традиционно встревожилась из-за количества дел, но и расстроилась: я так устала решать, учитывать, выбирать, компоновать, утрясать…

Я так устала.

Повалилась без сил спать, чтобы в шесть утра сползти с постели из-за бухающего в голове, ушах и горле пульса.

Тонометр сначала отказывался, вообще, что-либо измерять, а потом показал мне такое, что я горстями стала засыпать в себя все имеющиеся в аптечке препараты, снижающие давление и нормализующие пульс.

Когда гул в голове ослаб, и зрение прояснилось, на кухню приполз сын, собиравшийся в школу. А услышав, сколько и чего у меня там внутри натикало, очень резко и категорично заявил:

— «Скорую» зови. Срочно!

И хотела я отмахнуться, но… не успела.

«Где тонко — там и рвется»

Русская народная поговорка

В себя пришла на кухонном диване, окруженная умерено паникующим сыном и любопытствующей Ниной.

— Мам, ты как? — в глазах Феля плескалась, с трудом сдерживаемая, паника.

— Нормально. Сейчас выпью еще таблеток, полежу, и все хорошо будет, — мне очень хотелось на это надеяться.

Но ребенка я впечатлила, видимо, слишком уж сильно, так что он мне возразил и довольно категорично:

— Нет, давай «Скорую», мам. Мне в школу, а как я уйду и вас так оставлю? — сын смотрел требовательно, но очень испуганно.

Ну, вызвала, конечно, службу спасения по страховке. Естественно, показатели тонометра и срочной ЭКГ не очень понравились прибывшей бригаде, а Феликс еще подлил кипятка, рассказав о семейном анамнезе и недавно почившем дедушке.

— Рекомендую поехать в больницу, — поморщилась барышня-врач, а медбрат согласно закивал.

Но Элина Витальевна ведь такого сделать не может. У неё же на руках дети.

«Скорая» оставила назначения и рекомендации, и распрощались мы не слишком довольные друг другом, а сын перед отбытием в школу хмыкнул:

— Дмитрию все напишу, он тебя к врачу в клинику нормальную свозит.

Я бы и хихикнула, только вот Димочка же действительно свозит.

Так и вышло.

Явившись спустя полчаса после ухода Феликса в школу, рассусоливать наше доверенное лицо не стало:

— Собирайтесь. Мы с Ниной подождем вас в клинике. Если обследования долгие, то погуляем рядом в парке.