Чтение онлайн

Резко притянул эту вечно ускользающую красотку к себе и впился в манящие губы.

Да.

Сладкая, какая же она сладкая.

С еле уловимым привкусом игристого, который лишь подчеркивал ее личный нежный сливочно-конфетный вкус.

Все, *ля, конец тебе, Егор Андреич…

Или наоборот.

Наконец-то, прижимая к себе эту строптивицу в полутемном коридоре клуба, смог позволить себе то, о чем начал уже грезить: зарывался пальцами в локоны, скользил по манящим изгибам, сжимал фантастическую попку и не менее впечатляющую, идеально ложащуюся в ладонь, грудь.

И целовал, целовал, целовал без остановки.

Яркая, горячая, крышесносная…

Таки да, сегодняшним вечером меня ждал самый мощный в жизни сюрприз.

Когда острая, едкая, сильная и гордая акула Василина Васильевна превратилась в темноте в нежную, страстную мою малышку из «Золотой маски» я оторопел.

Офигел.

Сначала замер, а потом сорвался...

Эта женщина, мать ее, окрутила, свела с ума, задурила башку.

Я охренел, крышу унесло в неведомые дали после второго поцелуя, а когда она провела острым ноготком по моей груди в расстегнутом вороте рубашки, натурально озверел.

— Едем ко мне. Сейчас. Быстро, — все, на что меня хватило.

Вызвал такси, потому что из рук ее выпускать было не только нельзя, но и физически невозможно.

В глазах плыло, в ушах бухала кровь, из груди рвался рев пополам с матом.

Как она так смогла? Почему? С чего вдруг такая подстава от давнего друга? — вопросы теснились внутри абсолютно пустой башки. Да и хрен с ними.

Не до них совершенно, когда эта невероятная женщина, вернувшаяся ко мне мечта, притягивает меня к себе ближе, впиваясь коготками в затылок.

Дышу, как долбаный марафонец.

— Да, Ли-и-ин. Да, малышка. Сейчас! — кто бы мне сказал, что от женщины можно спятить так — не поверил бы.

Точно. Никогда.

Не помнил, как добрались до квартиры. Не включая свет, раздевал ее и себя по пути в спальню, а когда уронил на постель и смог прижать, ощутить, наконец-то, ее всю, прохрипел:

— Не смей сбегать, Лина. Ты моя, слышишь?

Что она выдохнула — не понял.

Потому что.

Потому что она оказалась еще лучше, чем во снах, когда была Женечкой. Гораздо лучше, чем в воспоминаниях, когда была таинственной незнакомкой. Стонущая в моих руках, жарко и откровенно целующая меня Лина оказалась убойной дозой самой крышевыносящей наркоты.

Ну, я и отъехал, конечно.

Дальнейшая сумасшедшая ночь понеслась на сверхзвуковой. Захлебывались хрипами пополам с восторгом, топили друг друга то в нереальной, какой-то кристальной, пронзительной нежности, то в омуте страсти, глубоком и темном.

Порой забывали дышать, тесно прижавшись друг к другу.

Сгорали и возрождались.

Сходили с ума, стонали и рычали, сжимали, ласкали и даже кусали…

Ох, Линочка, какой ты мне фиолетовый привет оставила на память на плече — любо дорого поглядеть. Страстная ты тигрица.

Да, после прошедшей ночи, я Василине замечания по всем оставшимся «камералкам» должен снимать не глядя.

Невероятная женщина!

Огонь, пожар!

Пламя, страсть!

*ля, какой же я непроходимый идиот…

«Что такое осень — это камни,

Верность над чернеющей Невою,

Осень вновь напомнила

Душе о самом главном,

Осень, я опять лишён покоя.

Осень вновь напомнила

Душе о самом главном,

Осень, я опять лишён покоя…»

Ю. Шевчук «Что такое осень»

Василина

То, что понедельник — день тяжелый, он опять с садистской радостью напомнил. И очень старательно.

Брейна вздрючили с утра в Департаменте, и он рвал и метал с обеда в офисе. Отхватили все: и вышедшие из отпуска, и вернувшиеся с учебы, и я.

Толком поработать получилось только утром, а потом начались чередой эти бессмысленные справки и таблицы, где нужно было отразить положительную динамику процессов. Которой не было. Вот и сворачивала мозги в морской узел, чтобы хоть что-то приличное показать.

Там же, в районе обеда, прорезался Власов.

В своем репертуаре: все вам будет, но…

Гадский гад.

Ну, как смогла, вышла из ситуации, вновь подчеркнув, что кое-кто с головой собственной состоит в очень сложных и натянутых отношениях.

И вот еще, надо еще срочно озадачить Элку, что мне внезапно в среду нужен «полный парад». Да, и детей как-то подготовить, что мать вернется поздно и слегка того, подшофе. Иначе я этот цирк не вывезу просто.

Возвращаясь домой с работы традиционным маршрутом — через детский сад и магазин, мысленно подводила итоги и горестно вздыхала. Подвижек с первыми тремя замечаниями не было совсем, вернувшиеся в строй коллеги сегодня произвели очень много шума, но в итоге имеем пшик, пустоту: ничего не сделано, не оформлено, не сведено и все плохо.

Настоящая визуализация «Много шума и… ничего».

Печаль.

— Мам, тут папа звонил. Сказал, завтра вечером заедет, — обрадовала дополнительно Аннушка за ужином.

Из хорошего: дети почти доделали уроки к моему приходу, поесть в холодильнике нашли, Кондратия по комнатам прогнали. Не знаю, что бы мы делали без этого подарка покойного свекра? Кондратий и пылесосил, и мыл, и сам пыль еще в зарядную станцию сдавал. Умница просто. Был товарищ послушный, работящий и тупил не слишком часто, что для нас важно.

А вот чего бывшему у нас понадобилось, да еще так скоро? Ведь только что виделись.

Непонятно и от этого тревожно.

Увы, теперь я от Вити ничего приятного не жду, только подвох и подставу какую-то. Ну и оскорблений. Это тоже вполне вероятно, кстати.

Вот как в воду глядела же.

Вторник был нервный и какой-то горящий. Не только у меня, но и у детей, так что псевдосемейный ужин, когда Виктор Григорьевич изволили явиться, проходил в напряженной и взрывоопасной атмосфере.